Многие читатели, вероятно, знакомы со сценой на видео: Эрик Шмидт (Eric Schmidt), бывший гендиректор Google, недавно выступил с речью на церемонии вручения дипломов, в которой приветствовал наступление эры ИИ, — и был громко освистан студентами. Это не единичный случай. В последнее время произошло несколько подобных инцидентов, и они свидетельствуют о том, что многие сейчас по-настоящему ненавидят ИИ.

Идёт ли речь о нерепрезентативном меньшинстве? Нет. Недавний опрос показал, что взрослые американцы со значительным перевесом считают, что ИИ окажет негативное влияние на общество, и с меньшим перевесом — что он будет вреден лично для них:


Но разве общественность не всегда так реагирует на инновации? В отчёте по итогам опроса этот момент учтён:

Новые технологии часто встречают с долей любопытства и скептицизма. По мере того как всё больше американцев внедряют ИИ в свою жизнь, возникают опасения по поводу воздействия, скорости распространения и того, сможет ли правительство должным образом регулировать.

Однако собственные прошлые опросы позволяют предположить, что исторически большинство американцев приветствовали прогресс в сфере информационных технологий. Опрос 1999 года об отношении к тогда ещё новому Интернету выявил позитивные взгляды на компьютеры и технологии, особенно среди интернет-пользователей:

А в 2015 году, когда социальные сети были ещё относительно новым явлением, обнаружилось, что 71% населения заявляли, что технологические компании «оказывают положительное влияние на то, как идут дела в этой стране», и лишь 17% выражали негативное мнение.

Факт в том, что раньше американцы, как правило, встречали новые технологии с оптимизмом. Так чем же объясняется нынешняя враждебность к ИИ? Позвольте предложить несколько не взаимоисключающих объяснений.

Во-первых, мы боимся, что ИИ сотворит ужасные вещи, потому что компании, продающие его, сами говорили нам, что он сотворит ужасные вещи. В прошлом году, например, гендиректор Anthropic Дарио Амодеи (Darius Amodei) заявил в интервью Axios, что ИИ может уничтожить половину офисных рабочих мест начального уровня и довести общий уровень безработицы до 20% в течение 1–5 лет.

Недавно Амодеи и Сэм Альтман (Sam Altman) из OpenAI попытались смягчить свои прогнозы «апокалипсиса офисной занятости». Но почему они вообще продвигали апокалиптические картины? Ответ прост — деньги. Они проталкивали идею о том, что владеют технологией, которая быстро и кардинально преобразует экономику, — отчасти чтобы заручиться поддержкой Уолл-стрит и обеспечить финансирование, отчасти чтобы запугать бизнес и заставить его спешно внедрять ИИ из страха упустить важный момент.

Лишь запоздало они осознали, что заявления о том, что технология ведет к разрушению и приведёт к общественной ответной реакции, и что эта реакция станет для них серьёзной проблемой. И действительно, не только широкая публика критикует компании, использующих угрозы апокалипсиса как маркетинговую стратегию. Даже крупные корпорации говорят, что с них хватит. Сатья Наделла (Satya Nadella), гендиректор Microsoft, который не желает участвовать в фанатизме вокруг ИИ, недавно заявил Wall Street Journal:

Нельзя говорить: «Эй, все офисные рабочие места исчезнут, это может быть даже оружием, и мы используем всю энергию для строительства дата-центров».

Во-вторых, многие обычные люди относятся к ИИ негативно, потому что чувствуют, что его им навязывают.

Это правда, что многие добровольно пользуются языковыми моделями для удобства или как инструментом повышения продуктивности в бизнесе. Но значительная часть использования ИИ не добровольна  — заголовок Wall Street Journal говорит сам за себя:


Почему компании это делают? По-видимому, они верят, что ИИ повысит производительность. Но не менее важно и то, что они реагируют на давление финансовых рынков, которые вознаграждают компании за быстрое внедрение ИИ, по-видимому, без оглядки на доказанную эффективность.

И пока американских работников принуждают к использованию ИИ, американских потребителей насильно пичкают ИИ, хотят они того или нет. Самое яркое проявление — Google заменил свой поисковик ИИ, не предоставив возможности отказаться. Людям приходится прибегать к малоизвестным обходным путям или сторонним сайтам, чтобы получать обычные результаты поиска.

Поэтому многие справедливо чувствуют, что им не дают выбирать, пользоваться ИИ или нет, — не пользоваться ИИ стало трудно и как работнику, и как потребителю.

В-третьих, дата-центры служат заметным напоминанием об издержках ИИ. Дата-центры занимают огромные участки земли — одна из предложенных площадок в Юте будет вдвое больше Манхэттена. Дата-центры в больших количествах расходуют электричество и воду. Когда они вырабатывают часть собственной энергии, это создаёт значительное локальное загрязнение. Неудивительно, что строительству дата-центров оказывается ожесточённое сопротивление. Согласно опросу Reuters Ipsos, 57% американцев — две трети демократов и половина республиканцев — выступили бы против дата-центра в своём районе. И только 14% поддержали бы.

В-четвёртых, ещё до появления ИИ технологические компании утратили доверие публики. На протяжении многих лет Pew регулярно опрашивал общественность о её взглядах на технологические компании, спрашивая, оказывают ли они положительное или отрицательное влияние «на то, как идут дела». В 2015 году общественное мнение о техкомпаниях было в подавляющем большинстве положительным. К 2022 году, когда вышел ChatGPT, эта благосклонность испарилась.

Почему американцы отвернулись от техкомпаний? Хотя это, безусловно, отражает растущее осознание психологического и социального вреда от соцсетей, во многом это также является следствием ухудшения качества технологических продуктов.

Наконец, ИИ в общественном сознании тесно связан с технологическими олигархами, которые его продвигают. Существует широкое осознание растущей концентрации богатства и власти наверху и того, как это искажает политику и вредит обществу. Не считая убеждённых сторонников MAGA, американцы в подавляющем большинстве поддерживают государственную политику по сокращению неравенства в благосостоянии:

И ИИ широко воспринимается — и не без оснований — как технология, которая усилит концентрацию богатства наверху. Ведь, как я уже сказал, сами ИИ-компании уже сообщили нам, что технология окажет крайне негативное воздействие на работников.

Итак, существует множество взаимно усиливающих друг друга причин, по которым публика относится к ИИ негативно. И нет, это не обычный скептицизм перед переменами. Эта сильная ответная реакция уникальна.

И эта реакция уже имеет серьёзные политические последствия. Да, ИИ-индустрия, как и следовало ожидать, забрасывает деньгами выборы, пытаясь поддержать дружественных политиков и одолеть критиков. Но большинство этих усилий провалилось. В самом деле, брать деньги от ИИ или ассоциироваться с технологическим сектором начинает выглядеть политически токсичным.

В этом повороте событий есть элемент поэтической справедливости. ИИ-индустрия намеренно выставила себя угрожающей в качестве финансовой стратегии, полагая, что рынки вознаградят «дерзкий» образ. Однако, поступив так, техсектор стал крайне непопулярным. И даже в эпоху, когда деньги оказывают влияние на власть, общественное мнение имеет значение.

Перевод статьи Why Does Everyone Hate AI?

Тэги: США, Экономика, Технологии

02.07.2026