Начать стоит с инцидента, иллюстрирующего нынешнюю политическую культуру. Вчера я критически высказался о министре финансов Скотте Бессенте, и сегодняшний репортаж Politico лишь подтверждает эту оценку. На роскошном ужине Бессент столкнулся с главой Федерального агентства по жилищному финансированию (Federal Housing Finance Agency) Биллом Пулте (Bill Pulte) и, обвинив того в плохих отзывах перед президентом, перешел к откровенным оскорблениям и угрозам физической расправы.

“Why the fuck are you talking to the president about me? Fuck you,” Bessent told Pulte. “I’m gonna punch you in your fucking face.”

Очевидно, внешняя любезность Бессента — еще более показное поведение, чем я предполагал.

Это подводит нас к главной теме. Два недавних события иллюстрируют большую политическую загадку, которую мы наблюдаем.

Инцидент 1: На ужине с Дональдом Трампом технологические миллиардеры проявляли подобострастие, оказавшееся фальшивым. Марк Цукерберг (Mark Zuckerberg) заявил о готовности инвестировать в США 600 миллиардов долларов, но вскоре был пойман на слове и ему пришлось извиняться: «Я не был уверен, какую цифру вы хотели услышать».

Инцидент 2: Во время посещения Открытого чемпионата США по теннису появление Трампа на большом экране вызвало у зрителей откровенно негативную реакцию. 


Это произошло в Нью-Йорке, не в оплоте MAGA, но это не исключение. Как отмечает ведущий проекта «Сила цифр» (Strength in Numbers) Эллиот Моррис (Elliott Morris) , опросы выделяют не просто неодобрение Трампа большинством, а то, что почти половина страны решительно его не поддерживает.


Администрация Трампа пытается следовать классической схеме укрепления автократии: превратить Америку в де-факто однопартийное государство, где сопротивление считается бесполезным, а оппозиция — опасной. Американские элиты не оказали этому практически никакого сопротивления.

Однако исторически долговечные автократии устанавливались при значительной первоначальной народной поддержке. По крайней мере, сначала они были популярны, поскольку приносили или казались приносящими ощутимые экономические результаты.

С Трампом все иначе. Унаследовав здоровую экономику, он ведет ее к краху. Главный вопрос, на который у меня нет ответа: может ли режим, разрушивший экономику и чья неэкономическая политика глубоко непопулярна, все же укрепить авторитарную власть?

Рассмотрим исторические примеры.

Адольф Гитлер пришел к власти во многом из-за неспособности предыдущего правительства справиться с Великой депрессией. Его неортодоксальная экономическая политика спровоцировала быстрое восстановление, сделав режим популярным в те годы, когда общественное мнение еще имело значение.

Виктор Орбан в 2010 году возглавил Венгрию в условиях глубокого экономического кризиса, усугубленного мерами жесткой экономии от МВФ. Отказавшись от поддержки фонда, он добился быстрого роста, заручившись общественной поддержкой.

Трамп же унаследовал крепкую экономику и ведет ее к спаду. Трехмесячные показатели создания рабочих мест выглядят слабыми и, вероятно, ухудшатся после предстоящего пересмотра. Все указывает на то, что потребители вскоре ощутят последствия введенных Трампом тарифов и массовых депортаций в виде роста цен.

Согласно опросу, о котором пишет Грег Сарджент (Greg Sargent), 48% избирателей уже считают, что тарифы навредили их личному экономическому положению и лишь 8% видят в них пользу.

Может ли Трамп компенсировать это, разжигая культурные войны — вражду к иммигрантам или антивакцинные настроения? К сожалению для него, эти вопросы работают против него. Вера в то, что иммиграция — это благо для Америки, достигла рекордного уровня, а политика против вакцинации крайне непопулярна.

Грубо говоря, американская общественность не поддерживает практически ничего из того, что делает Трамп. Тем не менее, он правит так, будто имеет на это полный мандат, и пока ему это сходит с рук. Как такое возможно?

Частично ответ — в упреждающей покорности элит: от корпоративных руководителей и ректоров университетов до партнеров юридических фирм. Многие общественные институты уступают требованиям, на которые Трамп не имеет законных прав, из страха перед последствиями.

Другая часть ответа — в постоянном провозглашении им различных чрезвычайных ситуаций, что позволяет заявлять о наличии чрезвычайных полномочий для борьбы с ними.

Нижестоящие суды регулярно выносят решения против этих претензий. Два суда уже признали незаконным использование Трампом Закона о международных экономических чрезвычайных полномочиях (на котором основано 70% его тарифов). Однако Верховный суд продолжает отменять эти решения, как это только что произошло с разрешением Миграционной службы возобновить произвольные задержания в Лос-Анджелесе на основе этнической принадлежности.

Но достаточно ли этого — трусливых элит и покладистого Верховного суда, предоставляющего чрезвычайные полномочия, — чтобы позволить президенту с низкой и падающей поддержкой, ещё не установившему повсеместную атмосферу страха, укрепиться в качестве автократа?

Честно говоря, я не знаю. Но мы скоро это узнаем.