До сих пор дискуссии о потенциальных экономических проблемах, порождённых бумом искусственного интеллекта, были сосредоточены главным образом на будущем. Уничтожит ли ИИ миллионы рабочих мест? Надулся ли на рынке пузырь и приведёт ли его схлопывание к серьёзной рецессии? Не уничтожит ли он человечество? Все эти вопросы, несомненно, чрезвычайно важны, однако попытки ответить на них пока остаются в лучшем случае обоснованными догадками.

Но есть одно крупное экономическое последствие бума ИИ, о котором нам не приходится гадать: оно проявляется прямо сейчас. Колоссальные расходы на центры обработки данных вытесняют инвестиции во всё остальное в экономике.

«Вытеснение» (Сrowding out) — хорошо известный экономический термин, обычно связываемый с государственными расходами. Когда правительство финансирует дефицит за счёт заимствований, а экономика работает на пределе своих возможностей или близка к этому состоянию, процентные ставки растут. Причина в том, что при почти полной занятости частный сектор уже использует практически весь доступный кредит по существующим ставкам. Поэтому, чтобы привлечь достаточно средств для покрытия дефицита, правительству приходится предлагать более высокие проценты. Это, в свою очередь, ведёт к сокращению частных инвестиций. Иными словами, государственный дефицит «вытесняет» частные инвестиции.

Важно, однако, понимать, что этот механизм действует лишь тогда, когда экономика близка к полной занятости. В прошлом консервативные политики широко использовали аргумент о вытеснении, оправдывая бюджетную экономию после финансового кризиса 2008 года, хотя крупнейшие экономики мира тогда находились в глубокой депрессии. Жёсткие сокращения расходов вызвали серьёзные спады в Европе, а в США республиканцы вынудили Обаму урезать государственные расходы, тем самым отсрочив полноценное восстановление после Великой рецессии (Great Recession). В действительности, когда экономика страдает от высокой безработицы, дефицитное финансирование не обязательно вредит частным инвестициям. Напротив, нередко возникает противоположный эффект — «втягивание» (crowding in): государственные расходы стимулируют экономику, а оживление деловой активности побуждает частный сектор активнее инвестировать.

Сегодня, однако, ситуация иная: безработица относительно низка, а инфляция повышена, поэтому опасения по поводу вытеснения вполне обоснованны. Но важно понимать, что его источником могут быть не только государственные расходы. Резкий всплеск частных инвестиций, подобный нынешнему колоссальному буму ИИ, тоже способен повышать процентные ставки. Именно это, по-видимому, и происходит сейчас: стремительный рост расходов на ИИ толкает ставки вверх и вытесняет все остальные инвестиции. В своей заметке от 4 октября я уже утверждал, что бум ИИ стал главной причиной скачка долгосрочных процентных ставок.

Наглядное подтверждение этого вытеснения можно найти в недавней статье The New York Times, где отмечалось, что стремительный рост процентных ставок не заставляет бум ИИ сбавлять обороты. Однако за пределами индустрии искусственного интеллекта последствия этого скачка ощущаются повсюду. Иными словами, деньги, направляемые на строительство центров обработки данных и закупку произведённых за рубежом полупроводников, оборачиваются сокращением инвестиций во все остальные сферы экономики.

График в начале статьи, который я позаимствовал у Стива Раттнера (Steve Rattner), наглядно иллюстрирует происходящее: строительство центров обработки данных, по-видимому, отвлекает капитал и ресурсы от возведения жилья, офисных зданий и заводов — словом, практически от всего, что не связано с ИИ.

При этом строительство зданий для размещения центров обработки данных составляет лишь часть инвестиционного бума. Значительная доля средств направляется на оборудование и программное обеспечение. Это, кстати, одна из главных причин, по которым расходы на ИИ так устойчивы к высоким процентным ставкам: стоимость заимствований гораздо меньше влияет на решения о приобретении таких активов, как графические процессоры, которые и без того быстро обесцениваются, чем на инвестиции в долгосрочные активы вроде зданий.

Сохраняется ли эта картина, если мы сосредоточимся не на строительстве, а на инвестициях в оборудование и программное обеспечение? Да.

На графике 2 представлена моя версия анализа Раттнера. Я рассматриваю корпоративные инвестиции в технологии — обработку информации и программное обеспечение — в процентах от ВВП. Синяя линия показывает, насколько этот показатель технологических расходов изменился с начала 2023 года. Затем я сопоставляю его динамику с соответствующим изменением всех остальных инвестиций. Результат говорит сам за себя: стремительный рост технологических расходов сопровождается масштабным вытеснением всех прочих инвестиций.

Итак, бум ИИ вытесняет всё остальное. Высокие процентные ставки — главный механизм этого процесса, но далеко не единственный. Центры обработки данных поглощают дефицитную электроэнергию, а их ненасытный спрос на полупроводниковые чипы спровоцировал настоящий «RAM-апокалипсис» — резкий взлёт цен на микросхемы памяти, который бьёт по широкому кругу отраслей, от автомобилестроения до производства персональных компьютеров.

На мой взгляд, здесь возникают три главных вопроса.

Во-первых, разве так не происходит всегда? Разве вытеснение других инвестиций не является обычным следствием инвестиционного бума, вызванного появлением новой технологии?

Удивительно, но нет. На графике 3 представлены те же расчёты, что и на графике 2, но применительно к технологическому буму 1990-х годов. И никакого вытеснения мы не наблюдаем. Напротив, инвестиции за пределами технологического сектора в тот период росли.

Как это стало возможным? Во многом благодаря тому, что в годы бума 1990-х Америка привлекала огромные потоки иностранного капитала. Эти средства фактически позволяли финансировать технологический подъём, не препятствуя росту инвестиций в других отраслях.

Сегодня ничего подобного не происходит. Дональд Трамп, конечно, утверждает, что привлёк в страну 20 квадриллионов долларов иностранных инвестиций — или какую-то столь же фантастическую сумму. Но значительная часть этого мнимого инвестиционного бума существует лишь в его воображении: данные платёжного баланса не обнаруживают никаких признаков обещанного притока капитала.

Второй вопрос: не следует ли нам исходить из того, что частный сектор знает, что делает? Может быть, перераспределение инвестиций в пользу ИИ и за счёт всех остальных отраслей действительно имеет экономический смысл?

Определённо нет. У нас нет оснований полагать, что такое перераспределение выгодно для страны в целом. Благодаря налоговым льготам и особенно изменениям налогового законодательства, предусмотренным «Одним большим прекрасным законопроектом» Трампа, бум строительства центров обработки данных фактически субсидируется за счёт налогоплательщиков.

Более того, не стоит считать, что частный сектор всегда понимает, куда следует направлять деньги. Здесь часто действует двойной стандарт: неудачные государственные инвестиции преподносятся как доказательство того, что правительство не способно ничего сделать правильно, тогда как провалы частного бизнеса обычно списывают на обычные коммерческие просчёты, не заслуживающие особого внимания.

Вспомним хотя бы 80 миллиардов долларов, которые Meta, ранее известная как Facebook, потратила на «метавселенную», чтобы в конечном счёте фактически отказаться от этой идеи. Если бы государственная программа израсходовала 80 миллиардов долларов на столь же провальный проект, Конгресс проводил бы бесконечные слушания, выясняя, кто виноват и куда ушли деньги. Однако расточительство, связанное с неудачными частными инвестициями, ничуть не менее реально.

Наконец, третий вопрос: какую угрозу бум ИИ создаёт для остальной экономики?

Сообщения о финансовых трудностях, вызванных высокими процентными ставками, появляются всё чаще. Например, вчерашняя статья в The Wall Street Journal вышла под заголовком «Всплеск процентных ставок рушит сделки с коммерческой недвижимостью». Среди наблюдателей, с которыми я общаюсь, всё сильнее распространяется ощущение, что негативные финансовые последствия бума ИИ для частного кредитования и других слабо регулируемых сегментов финансовой системы могут оказаться гораздо серьёзнее, чем принято думать.

Итак, масштаб вытеснения, вызванного бумом ИИ, поистине огромен. И, в отличие от угрозы технологической безработицы или риска схлопывания биржевого пузыря, это не гипотетическая опасность, которая, возможно, проявится когда-нибудь в будущем. Это происходит прямо сейчас.