Когда Джордж Буш вторгся в Ирак в 2003 году, он заявил, что целью операции является установление демократического режима. Некоторые члены его администрации, возможно, действительно верили в это. Но многие левые критики настаивали, что настоящей целью был контроль над иракской нефтью.

Хотя я был яростным противником войны и глубоко сомневался в мотивах администрации Буша, в версию о «войне за нефть» я никогда не верил. Я по-прежнему считаю, что главным мотивом было отвлечение внимания — использование эффектной военной победы для обеспечения переизбрания Буша. По мнению некоторых политологов, эта цель войны в итоге была фактически достигнута.

Предприятие Дональда Трампа в Венесуэле — совсем другая история. На своей победной пресс-конференции после похищения Николаса Мадуро (Nicolás Maduro) Трамп ни разу не упомянул слово «демократия». Зато слово «нефть» он произнёс 27 раз, заявив: «Мы вернём себе нефть, которую, честно говоря, должны были вернуть давно».

Тем не менее, что бы мы ни делали в Венесуэле, это не война за нефть. Это война за нефтяные иллюзии. Огромные богатства, которые, как представляет Трамп, просто ждут, чтобы их забрали, не существуют.

Наверное, вы слышали, что Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами нефти — 300 миллиардов баррелей. Но вы, вероятно, не знаете, что за время президентства Уго Чавеса (Hugo Chavez) заявленные запасы утроились. Это увеличение — со 100 до 300 миллиардов баррелей — не было вызвано крупными открытиями или разведкой. Оно стало результатом решения правительства Чавеса переклассифицировать тяжёлую нефть пояса Ориноко как «доказанную» — то есть такую, которую можно добывать с разумной степенью уверенности при существующих экономических и технических условиях:

Как отмечает Торстен Слок (Torsten Slok) из Apollo, недавно выдвинувший эту точку зрения, «большая часть нефти является сверхтяжёлой, что ведёт к низкой добываемости и высокой себестоимости». Это позволяет предполагать, что заявления Венесуэлы об огромных запасах пригодной нефти были политически мотивированной рекламой.

Эта точка зрения подтверждается тем, что за резким ростом заявленных запасов не последовал всплеск добычи. Напротив, производство нефти в Венесуэле вскоре резко упало:

Падение производства было вызвано непрерывным ухудшением состояния нефтяной инфраструктуры страны, восстановление которой потребовало бы многих лет и миллиардных инвестиций. Учитывая такие затраты и политическую нестабильность, крупные нефтяные компании явно не спешат вкладывать средства в Венесуэлу.

В понедельник Трамп заявил, что может компенсировать нефтяным компаниям вложения в страну, которую он, без оснований, считает подконтрольной себе, возместив им затраты. То есть всего за несколько дней мы прошли путь от громких обещаний огромных возможностей заработка до предложения фактически субсидировать инвестиции нефтяной отрасли в Венесуэлу за счёт американских налогоплательщиков.

Это не означает, что никто не выиграл от похищения Мадуро. Несколько месяцев назад миллиардер и сторонник Трампа Пол Сингер (Paul Singer) приобрёл Citgo — бывшее американское подразделение государственной нефтяной компании Венесуэлы. Citgo владеет тремя нефтеперерабатывающими заводами на побережье Мексиканского залива, построенными специально для переработки венесуэльской нефти и пострадавшими из-за американского эмбарго на её импорт. Если Трамп снимет эмбарго, Сингер получит огромную прибыль. Но эта прибыль не будет иметь никакого отношения к возрождению венесуэльской добычи.

Сингер сделал крупные политические пожертвования Трампу, что вызвало вопросы о его влиянии на политику. Его покупка Citgo также была весьма своевременной. Что он знал?

Но на более глубоком уровне очевидное убеждение Трампа, что нефть в земле сама по себе является ценным активом, устарело уже десятилетия назад.

Сегодня нефть дешева по историческим меркам. Вот её реальная цена — стоимость с поправкой на инфляцию — с 2000 года:

Низкие цены в основном объясняются ростом предложения благодаря технологии гидроразрыва пласта. И вероятность дальнейшего расширения её применения, скорее всего, будет удерживать цены на низком уровне. Точка безубыточности для нефти, добываемой методом гидроразрыва, — то есть цена, при которой бурение новой скважины становится рентабельным — составляет около 62 долларов за баррель в ключевых нефтедобывающих регионах США. Несмотря на колебания мировых цен, они обычно через несколько лет возвращаются к этой отметке:

И цена в 62 доллара за баррель в любом случае была бы слишком низкой, чтобы сделать инвестиции в пояс Ориноко, где предполагаемая точка безубыточности превышает 80 долларов, прибыльными — даже без учёта политических рисков.

Короче говоря, убеждённость Трампа, что он завладел лакомым призом в виде венесуэльских нефтяных месторождений, является нереалистичной фантазией, даже если бы он действительно контролировал страну, которая де-факто по-прежнему управляется теми же бандитами, что и до похищения Мадуро.

Перевод статьи The Emperor’s New Oil Wealth

Тэги: США, Экономика, Общество

15.01.2026