В продолжении темы про "ушибленных на голову гражданах" привожу перевод части выступления достопочтенного Джорджа Дондеро (George Anthony Dondero) в Палате представителей США от 17 марта 1952. Текст выступления содержит восемь страниц (я перевел только первую), но этого, думаю, вполне достаточно чтобы показать общий настрой и тональность эпохи. Зловещий заговор против страны, пятая колонна, духовные скрепы и традиционные ценности - все на месте, ничего не потерялось.




(скан протокола слушаний Палаты представителей)



Коммунистический заговор против американских музеев

Господин Председатель, на протяжении 1949 года я четыре раза делал доклад в Палате представителей США на тему проникновения коммунистических элементов в одну из величайших областей американской культуры – искусство. Более того, я получал, и продолжаю получать, обращения от представителей американской культуры, приходящие ко мне со всех концов нашей страны, в которых они интересуются о дальнейших планах по разоблачению процесса установления «монополии Красных» в области искусства. Все эти обращения граждан складываются в общую картину проникновения коммунистических элементов, которые действуя под защитой «культурных ценностей», занимаются установлением контроля над искусством в США. В очередной раз призываю обратить внимание на примеры проникновения коммунистов в организации США, так или иначе связанных с искусством. Я так же покажу, что многие из наших известных музеев используются (подразумевается – «используются в своих целях») этими организациями (подразумевается – «захваченные коммунистами»), и как весь этот марксистский заговор против искусства покрывается некоторыми газетами и журналами.


Попытка захвата американской национальной комиссии ЮНЕСКО

Не далее, как 25 марта 1949 года, я привлек внимание уважаемого собрания к организации под названием Artist Equity Association в члены которой, похоже, входят все сколько-либо заметные про-коммунистические художники США. Я покажу, что AEA является лишь звеном целой cети организаций, созданных коммунистами для контроля искусства и художников нашей Республики. Это просто оскорбительно, когда видишь, как 6 из 18 членов нашей национальной комиссии по Изящным Искусствам (Visual Arts Panel of the United States National Committee of UNESCO), так или иначе связаны с упомянутой выше Artist Equity Association. Не сочту за труд перечислить всех этих, с позволения сказать, деятелей: Хадсон Уолкер (Hudson D. Walker), директор AEA; Рассел Коулс (Russell M. Cowles), Стенли Хейтер (Stanley Hayter), Авраам Ратнер (Abraham Rattner), Уильям Зорах (William Zorach) и Председатель комитета AEA по международным отношениям – Теодор Бренсен (Theodore Brensen). Как известно, Соединенные Штаты Америки собираются участвовать в Международной конференции ЮНЕСКО в сентябре этого года, и Президент AEA – Генри Биллинг (Henry Billings), радикально настроенный художник с «левым уклоном», стал членом наблюдательного совета при ЮНЕСКО (UNESCO Advisory Committee). Не пора ли нам поинтересоваться у нашего Госдепартамента, как долго он еще собирается поддерживать «коммунистическое искусство», которое, по сути дела, является искажением и извращением действительности и, по большому счету, представляет собой диверсионное оружие мирового коммунизма?

Наши музеи в лапах коммунистов

Наши великолепные музеи просто нашпигованы представителями «пятой колонны». За примерами далеко ходить не надо – здесь, в Вашингтоне, в январе этого года в Галерее искусств Коркоран (Corcoran Gallery) прошла выставка, одним из членов жюри которой был Филипп Эвергуд (Philip Evergood), редактор марксистского журнала «Массес энд Мейнстрим» (Masses and Mainstream). Этот гражданин преподавал в школе Социальных наук имени Джефферсона в Нью-Йорке и, цитирую слова окружного прокурора Тома Кларка (Tom Clark), выполнял роль «представителя Компартии» в этом учебном заведении. Что касается наших скульпторов, то они нисколько не лучше. Взять, к примеру, Хаима Гросса (Chaim Gross), более известного в левых кругах, как «Брат Хаим», члена тесно связанной с коммунистами «страховой организации» International Workers Order, деятельность которой была прекращена властями Штата Нью-Йорк. И этот случай далеко не единственный в своем роде – сейчас подобные вещи становятся нормой. В то время, как страна нуждается в положительных образах американских идеалов и ценностей, мы сталкиваемся с ордами леваков, которые, по большому счету, являются диверсантами от культуры.

«Московский заговор» против культуры

Нетрудно догадаться, что весь этот зловещий заговор, выпестован в Советской России, и призван использовать искусство в качестве «таранного орудия» для идей мирового коммунизма. История заговора против культуры, инспирированного Москвой и реализуемого прямо у нас на глазах, должна волновать всех американцев, которые стремятся к сохранению своей культурной идентичности. Диверсия против американского искусства является следствием конференции, которая прошла в Харькове в 1930 и, с вашего позволения, я процитирую выдержку из журнала «Modern Monthly»:


В ноябре 1930 года в Харькове состоялся конгресс молодых художников и литераторов, на котором присутствовали представители двадцати двух стран, и в резолюцию которого было внесено положение об использовании изобразительного искусства и литературы в качестве оружия рабочего класса в борьбе за власть.






(зачистка оппозиции)


Именно над такими гражданами угорала вся "прогрессивная общественность" Советского Союза и даже переводились книги типа "Вашингтонской истории" к которой писали вот такие вступления



Знаменитая статуя Свободы, возвышающаяся в нью-йоркской гавани, — символ американской демократии, символ, к которому американцу еще на школьной скамье внушают благоговение, — стоят к американскому континенту спиной. Фейс Вэнс, родившаяся и выросшая в Соединенных Штатах, обнаружила это уже будучи зрелым человеком. Тем невзгодам и разочарованиям, которые ей пришлось испытать, прежде чем она осознала, это, посвящена интересная книга Джея Дайса, предлагаемая вниманию советских читателей.

Путь Фейс от уютного старого домика на одной из улиц столицы Соединенных Штатов Вашингтона, где жили супруги Вэнсы, от приемной Департамента, где не один год проработала Фейс, до острова Эллис, печально-знаменитого «острова слез», который современные «охотники за ведьмами» превратили в узилище для своих жертв, и составляет основную сюжетную линию романа «Вашингтонская история». Роман этот вышел в США в 1950 году и является первым произведением молодого американского писателя Джея Дайса, работавшего до того репортером в различных газетах. В 1957 году Дайс выпустил новую книгу «Деньги, не приносящие радости», положительно оцененную прогрессивной критикой.

Но уже первая книга, взволнованно рассказавшая о трагической судьбе Фейс Вэнс, принесла писателю известность и уважение широких читательских кругов.

Кто такая Фейс Вэнс?

Обыкновенная американка, каких немало, трудолюбивая и практичная, порой восторженная и чуть легкомысленная, нежная мать и верная жена. Фейс работает в Министерстве иностранных дел США — Государственном департаменте. Ее интерес к политике вряд ли выходит за рамки служебных обязанностей. Правда, в отличие от большинства служащих Департамента, Фейс — член профсоюза, но вступила она туда в молодости, после того как увлеклась юношей — профсоюзным активистом. Ее участие в профсоюзной жизни состоит главным образом в уплате членских взносов.

И вот эта ничем не примечательная рядовая служащая становится вдруг объектом пристального внимания Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, наводящей ужас на всю страну. «Хоть убейте, не понимаю, как они рассчитывают выйти из положения, если стали преследовать людей вроде вас, — говорит Фейс один из ее друзей, Аб Стоун. — Ведь вы — американка до мозга костей. Подозревать вас — это значит подозревать всех американцев, и надо, чтобы американцы это поняли. Если уж вам не гарантирована безопасность, то кому же?.. Они начали с государственных служащих, а теперь идут дальше и дальше. Профсоюзные лидеры, писатели, художники, педагоги, ученые — все подряд».

Фейс Вэнс оказывается между колес безжалостной машины. Оказывается случайно и в то же время не случайно. Случайно потому, что комиссия начинает преследовать Фейс в результате неблагоприятного для нее стечения обстоятельств. Не случайно потому, что это могло случиться не с Фейс Вэнс, а с любой из ее сослуживиц — с тысячами людей, живущих под сенью американской демократии.

Обстановка политического террора в послевоенной Америке, так выпукло и рельефно обрисованная Дайсом, получила название маккартизма, по имени Джозефа Маккарти. Сенатор Маккарти — одна из самых мрачных фигур на американском политическом горизонте — был в числе заправил Комиссии по расследованию так называемой антиамериканской деятельности.

В романе Дайса есть эпизод, рисующий заседание этой комиссии. Один из вымышленных персонажей — Чонси Дайкен — «негласный руководитель комиссии, ее главная сила и самая влиятельная здесь персона», весьма походит на самого «верзилу Джо» — как называла Маккарти американская буржуазная пресса. «Он настолько типичен, что мог бы служить карикатурой на самого себя: квадратная челюсть, зычный голос, сигара в углу рта. Растрепанные пряди прямых светлых волос свисали на лоб; взгляд беспокойно бегал по залу…». А вот портрет Маккарти, нарисованный американским журналистом Раймоном Картье: «Этот ничтожный человек из Висконсина груб. Его облик почти не отличается от звериного. Он много пьет. Он не получил достаточного образования, и в голове у него густой туман. Говорит он как-то неуклюже, сиплым голосом и без конца повторяет одни и те же слова».

Почему же это ничтожество приобрело в Соединенных Штатах Америки такую грозную силу? Почему в романе Дайса Комиссия по расследованию заставляет трепетать не только рядовых служащих, но и шефа Фейс, одного из крупных чиновников Госдепартамента Каннингема, ее старого приятеля конгрессмена Бадди Брукса и даже Мелвина Томпсона, человека, который близок к президенту и «с директорами всех крупнейших корпораций и банкирских домов Америки был на короткой ноге»?

Потому, что дело не в Дайкене или Маккарти, — как бы там их ни звали. Маккартизм выходит далеко за пределы деяний лично Маккарти и ему подобных. Он порожден тем наступлением, которое реакция ведет на права американских трудящихся. В деятельности маккартистов заинтересованы монополии США. Только в обстановке страха и истерии монополисты могли развернуть гонку вооружений, возложить на плечи трудящихся бремя непосильных налогов и превратить подготовку к войне в источник колоссальных прибылей.

«Главным оружием маккартистов, — указывает один из руководителей американской компартии Уильям Фостер, — является охота за красными. Они нападают не только на коммунистов и других левых, но на всякого, в ком заметен хотя бы малейший след либерализма. Такова логика крестового похода против коммунистов, который является современным изданием антикоминтерновского пакта Гитлера».

Книга Дайса вышла в свет в 1949 году, в те дни, когда незавидная слава Джозефа Маккарти была в зените. Ныне Маккарти уже нет в живых, а слово «маккартизм» исчезло из заголовков газет. Но значит ли это, что маккартизм, одно из наиболее отвратительных явлений в послевоенной Америке, сгинул вместе со своим барабанщиком, и события, подобные тем, что описаны в книге Дайса, отошли в область истории?

Отнюдь нет.

Правда, еще до смерти Маккарти американским «охотникам за ведьмами» пришлось несколько изменить свои методы, действовать не так беззастенчиво. Буржуазно-либеральная печать заговорила о полном отказе от маккартизма, который, дескать, не привился в Америке «в силу американских демократических традиций».

Однако эти «демократические традиции» отнюдь не помешали волне реакционной истерии захлестнуть всю страну, как не помешали они Гаррисону, Дайкену, Винсенту и некоторым другим персонажам «Вашингтонской истории» упрятать на остров Эллис ни в чем не повинную Фейс Вэнс. Дело, конечно, не в традициях, а в том отпоре, который начинают получать поджигатели войны и фашиствующие мракобесы от прогрессивных сил.

Если отчеты о заседаниях Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности перекочевали с первых полос американских газет на места менее заметные, то это не значит, что комиссия свернула свою работу. По-прежнему на ее заседания вызываются десятки людей, по-прежнему наводит на американцев трепет мрачная процедура, напоминающая средневековое судилище инквизиторов. И, должно быть, именно потому, что крупнейший американский драматург Артур Миллер в своей знаменитой пьесе «Салемские колдуньи» с большой силой обличил это судилище, современные инквизиторы вызвали Миллера в свою комиссию.

Судьба, постигшая Артура Миллера в 1956–1957 годах, мало чем отличается от судьбы героини романа Дайса, где действие происходит несколькими годами раньше. Те же обвинения, те же наветы анонимных доносчиков, тот же жестокий приговор.

В 1957 году Федеральное бюро расследований хвастливо заявило, что в его картотеках зарегистрировано уже шестьдесят миллионов американцев. Шестьдесят миллионов человек, за которыми следит недремлющее око американской охранки!

Книга Дайса «Вашингтонская история» звучит сегодня не менее актуально, чем она звучала тогда, когда американские читатели познакомились с ней впервые. Написанная кровью сердца, она глубоко волнует и заставляет задуматься каждого, кто ее прочитает.

Это произведение написано в строгой реалистической манере. При этом нельзя не отметить умение писателя подчинить всё главной теме, которая его интересует. В книге много отличных деталей, способствующих раскрытию идейного смысла произведения. «Над городом нависла влажная духота, от вчерашней терпкой свежести в воздухе не осталось и следа» — с этого начинается книга. И до последней страницы читателя не оставляет ощущение тяжкой атмосферы, нависшей над Вашингтоном. Замечателен эпизод, когда затравленная Фейс направляется в библиотеку конгресса, чтобы еще раз взглянуть на Декларацию «независимости». «Как гордился отец, когда ей в школе задали учить Декларацию наизусть, и как любил слушать, когда Фейс, жестикулируя, читала ее вслух!.. Пергамент покоился в массивном футляре из полированной бронзы, под желтым стеклом, а рядом, вытянувшись как по команде „смирно“, стоял часовой с ружьем». Декларация независимости под охраной вооруженного солдата — разве к этому нужны комментарии?!

Книга Дайса заканчивается тем, что полицейские ищейки, схватившие Фейс в Нью-Йорке, доставляют ее на «Остров слез», где она ждет решения своей судьбы. Но писатель верит, что реакция не восторжествовала навечно. Последнее слово останется не за полицейскими. Устами Чэндлера автор восклицает: «Не думай что мы будем сидеть сложа руки. Нет, не будем! Мы обратимся к общественному мнению. И народ будет за нас. Они забыли о народе».

Эта вера в народ, в победу прогрессивных сил Америки и придает роману Джея Дайса ту силу и общественное звучание, которые делают его заметным явлением в американской литературе последних лет.

   Валентин Зорин.

(с) Alexander Stikhin