Вчера Дональд Трамп с присущим ему бахвальством объявил о том, что вскоре начнётся «самая сокрушительная экономическая операция, когда-либо предпринятая против какой-либо страны». Трудно поверить, но угроза Трампа задушить Иран экономически получила пышное название «Операция Экономическая ярость» (Operation Economic Fury). Если эти слова звучат знакомо, то лишь потому, что недавняя военная кампания Трампа против Ирана носила имя «Операция Эпическая ярость» (Operation Epic Fury), прежде чем незаметно превратилась в «Операцию Полный провал» (Operation Abject Failure).

У Трампа сложилось особое представление о странах, которые он считает ниже собственной. Они слабы, а значит, ими можно помыкать. Если Трамп достаточно разозлится, он способен обрушить на них бомбы и ракеты. Подобные действия, по его мнению, должны показать всем, кто в доме хозяин.

Только вот работает ли такой подход?

В самом деле, каким оказался послужной список Соединённых Штатов, когда США бомбили неугодные нам страны и обрушивали на них всю мощь нашей гигантской экономики?

Спросим об этом Северный Вьетнам, который сегодня называют просто Вьетнамом. Соединённые Штаты десять лет бомбили эту страну и убили более миллиона её жителей. Ведёт ли себя Вьетнам так, как нам того хотелось в те времена, когда он считался коммунистической костяшкой домино, падение которой должно было обратить всю Азию в коммунизм — или в чём там заключалась эта теория? Всё зависит от того, под каким углом взглянуть. Сегодня вьетнамцы шьют футболки, вяжут носки и отливают пластмассовые игрушки для Walmart и Target, так что кое-какие плоды наших усилий всё же заметны.

А что же Афганистан? Соединённые Штаты потратили двадцать лет и погубили множество людей, пытаясь навязать афганцам свою волю. И кто же сегодня стоит у власти в этой стране? Те самые люди, которые правили ею, когда мы впервые вторглись туда в 2001 году — талибы. Изменили ли они свои порядки? Судя по положению женщин, которым запрещено работать и которые вынуждены появляться на людях с закрытыми телом, головой и лицом, — ничуть.

Беда таких стран, как Вьетнам, Афганистан и Иран, заключается в том, что у них есть то, что веками ставило в тупик завоевателей — границы.

Афганистан граничит с Пакистаном, Туркменистаном, Узбекистаном, Таджикистаном, Китаем и Ираном — к этому мы ещё вернёмся. Стоит кому-то попытаться ввести против Афганистана ограничения, например помешать ввозу товаров и материалов, которых страна не производит сама, — бензина, стали, алюминия или даже строевого леса, — как местные жители тут же берутся за контрабанду. Афганские границы бывают гористыми и пустынными, заметёнными снегом зимой и раскалёнными летом. Думаете, это кого-то останавливает? Вовсе нет. Афганцы переправляли товары через границы ещё тогда, когда грузили их на спины ослов. Сегодня в их распоряжении грузовики, многие из которых произведены Mercedes Benz — огромные дизельные шести- и десятиколёсные чудовища с плоскими кабинами, способные переезжать вброд бурные реки, пересекать перевалы высотой от трёх и пяти километров над уровнем моря и прокладывать путь через грязь и песок там, где дорог нет вовсе. В тех краях, куда они держат путь, большинству грузовиков не нужно проезжать под путепроводами или сквозь туннели, поэтому их нагружают до предела. На снимке вверху — несколько таких машин после пересечения перевала в Афганистане.

Видите людей, которые сидят наверху? Многие из них тоже едут тайком. Что везут грузовики? Кто знает? Они движутся путями контрабанды, которые почти никем не контролируются, и пересекают границы там, где нет никаких пунктов пропуска. Переселенцы? Таможня? Афганцы десятилетиями перевозят на грузовиках людей, скот, ценные материалы и предметы первой необходимости — ткани, ковры, пшеницу, уголь — а прежде веками пользовались примитивными повозками и вьючными животными.

Когда я находился в Афганистане, мне однажды довелось проехать по дороге между Джелалабадом и Асадабадом, неподалёку от пакистанской границы. Она была настолько разбита и истерзана войной, что превратилась в грунтовку, по которой можно было ползти со скоростью пятнадцать километров в час, и на преодоление каких-то пятидесяти километров ушло более трёх часов. Мы обогнали десятки грузовиков, похожих на те, что на снимке — все они шли на юг. В деревне, где мы остановились за водой, мой переводчик разговорился с водителем одной из машин. Тот начал путь в Китае, пересёк узкий афганский выступ, затем оказался в Пакистане, пробрался через горный район и снова въехал в Афганистан близ Асадабада, ни разу не пройдя через пограничный переход и не заплатив ни гроша пошлины или дорожных сборов — и всё это по грунтовым дорогам.

Когда караваны останавливаются на ночлег, водители и сопровождающие, если таковые имеются, выбираются наружу, разводят костры и готовят ужин. Потом они расстилают одеяла и спальные мешки, спят под грузовиками до рассвета и снова пускаются в путь.

Эй, Дональд! Неужели ты думаешь, что остановишь таких контрабандистов объявлением экономической войны?

Этот рассказ — об угрозе Трампа задушить Иран экономически, точно так же, как он, по собственным словам, уже разгромил его бомбами и ракетами. Поэтому давайте взглянем на карту Ирана.

Протяжённость иранской границы превышает пять с половиной тысяч километров, и делит он её с семью странами: Афганистаном, Ираком, Турцией, Пакистаном, Туркменистаном, Азербайджаном и совсем немного — около тридцати километров — с Арменией. Если вы внимательны, а я знаю, что это так, вы наверняка заметили, что некоторые из этих стран граничат и с Афганистаном. Именно отсюда и произрастает культура контрабанды. Народы, населяющие эти земли, живут здесь столетиями и торговали между собой задолго до того, как появились сами границы. Афгано-пакистанская граница существует лишь с 1893 года, когда её провели между правителем Афганистана и министром иностранных дел Британской Индии — в те времена у Великобритании были колонии по всему земному шару. Это одна из так называемых естественных границ, которая тянется в основном по горному хребту, начинающемуся в предгорьях Гималаев и уходящему к малонаселённым пустыням южного Афганистана.

Граница между Ираном и Афганистаном и вовсе не существовала до тех пор, пока её не установили в ходе более чем шестидесяти лет переговоров, договоров и межеваний, которые вели Турция и британцы с 1872 по 1935 год.

Затем идут прочие иранские рубежи и, конечно, его протяжённое и стратегически важное побережье Персидского и Оманского заливов на юге. Не будем забывать и о каспийском побережье, которое Иран делит с несколькими соседями… посмотрим, кто же это… ах да! Россия и Азербайджан, и Казахстан, и — кто бы вы думали — снова Туркменистан.

Контрабанды становится ещё больше, когда в дело вступают лодки, большие и малые, современные и древние. И, представьте себе, подобные суда до сих пор бороздят воды Ближнего Востока — Персидский залив, Красное море, Индийский океан и африканское побережье — как делали это веками.

Вы улавливаете закономерность, связанную со словом «века»?

И тут появляется Дональд Трамп, который считает, что раз он большой и важный человек — у него в Белом доме строится огромный бальный зал, новая вертолётная площадка позволяет ему проходить несколько шагов до вертолёта вместо нескольких сотен, у него есть поля для гольфа, гостиницы, позолоченные загородные клубы и даже позолоченный «Боинг-747», подаренный эмиром из Персидского залива, а вдобавок собственная политическая партия, готовая выполнять его приказы, — то если он скажет «прыгайте», все эти страны, веками промышлявшие контрабандой, послушно спросят: «Как высоко?» Точно так же, как это делают его прислужники в Республиканской партии.

Угроза Трампа подорвать иранскую экономику включает, разумеется, ограничительные меры, которые уже применялись прежде, начиная с 1979 года, когда кризис с заложниками превратил Иран в государство-изгоя, а Соединённые Штаты решили, что Ирану не место среди больших игроков мировой экономики, и заморозили десятки миллиардов иранских средств в иностранных банках.

Но Иран промышляет и контрабандой денег. Вы уже видели огромные грузовики, идущие через афганские перевалы. Теперь представьте, что точно такие же машины пересекают границу Ирана с Афганистаном или с любой другой соседней страной, и под мешками с цементом, пшеницей, тканью или чем-то ещё лежат увесистые кипы наличных — в долларах, китайских юанях, японских иенах или деньгах любой другой страны, покупающей иранскую нефть.

Иран способен перемещать деньги куда угодно, и не только на грузовиках. В его распоряжении неформальная расчётная система «хавала» — всемирная сеть, которая переводит средства через подобие арабско-азиатской системы чести, столь же древней, как и контрабанда по суше. Она не прибегает к электронным переводам между банками и даже не перемещает наличные через границы. Действует она так: клиент в одной стране, скажем в Иране, обращается к меняле. Ему нужно перевести деньги из Ирана в другую страну. Он передаёт сумму иранскому меняле, тот связывается с менялой в другой стране, и уже тот выдаёт наличные получателю, при этом оба берут вознаграждение за услугу. Работает это и в обратную сторону: человеку в Иране нужны деньги, он идёт к местному меняле и обещает, что друг в чужой стране покроет сделку. Меняла выдаёт ему наличные в иранской валюте, а друг в другой стране передаёт местному меняле такую же сумму в местных деньгах. Каждый меняла берёт свою долю. Наличные никуда не перемещаются — кроме как внутри страны, где возникло обязательство.

Когда я был в Афганистане в 2004 году, у меня закончились наличные. Банкоматов в стране не было, и снять деньги с дебетовой карты не представлялось возможным. Меня познакомили с менялой, который держал продуктовую лавку. Я выписал ему чек на тысячу долларов на мой банк в Лос-Анджелесе. Он выдал мне восемьсот долларов в афганской валюте и записал сто долларов себе. Афганский меняла отправил чек по почте коллеге в Лос-Анджелесе. Тот обналичил его на тысячу долларов и отметил вознаграждение в сто долларов для себя. Сделка была зафиксирована между двумя менялами. В следующий раз, когда операция шла в обратном направлении, американский меняла взял тысячу долларов у человека, переводившего деньги, и оставил сто долларов себе. На другом конце афганский меняла выдал тысячу долларов получателю и тоже оставил сто долларов себе.

Деньги при этом не переходили из рук в руки, кроме как внутри каждой отдельной страны.

Такого рода сделки могут совершаться с десятками, сотнями тысяч и даже миллионами. Всё держится на вознаграждениях и договорённостях между менялами. В банках и платёжных поручениях не отражается ничего.

Как же Дональд Трамп планирует одолеть контрабандистов товаров и денег, за плечами которых многовековой опыт? У него нет ни малейшего понятия. Иран уже победил его, выстояв под бомбами и ракетами. Он выстоит и под гнётом ограничений. Если есть границы, в них всегда найдутся прорехи. Если есть побережья, найдутся трубопроводы, незарегистрированные танкеры и парусные суда.

И если Трамп решит, что ни один из его планов и затей не приносит желаемых плодов, он снова начнёт запускать ракеты по Ирану. Иран ответит ракетами по американским союзникам и базам. Трамп в тринадцатый раз объявит Иран поверженным. Иран лишь посмеётся и продолжит заниматься контрабандой.

Перевод статьи Trump vs. the smugglers: His threat of economic warfare against Iran is as hollow as his shooting war was

Тэги: США, Экономика, Санкции

27.08.2026