Вступительное слово

Когда-то наша страна была «домом свободных и храбрых», и это объяснялось тем, что у федерального правительства не было средств на содержание штата чиновников, которые могли бы вмешиваться в дела граждан. Помимо того, что американцы были свободными, они были еще и храбрыми – ведь свободные люди всегда готовы на смелые поступки.

Федеральное правительство Соединенных Штатов находилось за тридевять земель, и поэтому простые американцы относились к нему с опаской. Причина такого недоверия к правительству крылась в том, что первые американцы бежали от жестоких порядков, установленных европейскими монархиями, и не хотели, чтобы что-то подобное повторилось в Америке. Первые американцы прекрасно понимали, что нельзя обойтись без правительства, ведь кто-то должен защищать права граждан и блюсти интересы страны за рубежом. Поэтому единственное, чего хотели первые американцы, так это четкого определения полномочий правительства, которые нельзя нарушать – именно страх перед могущественной центральной властью заставил Отцов Основателей внести в Конституцию ограничения на действия федерального правительства.

Со всей уверенностью можно сказать, что первые американцы рассчитывали на правительство, избираемое из местных жителей, которому они могли доверить задачу соблюдения их интересов и именно по этой причине Соединенные Штаты были созданы как союз отдельных и независимых государств. Каждый штат был наделен широкими полномочиями в сфере самоуправления и по желанию граждан мог ввести даже социалистическую форму правления, но федеральное правительство не имело права навязывать свою волю отдельным штатам. В том случае, если социальные эксперименты какого-то штата пришлись бы не по вкусу гражданам, они всегда могли переехать в соседний – такой механизм обеспечивал конкуренцию штатов за людские ресурсы и удерживал правительства отдельных штатов от серьезного вмешательства в дела своих граждан. 

Таким образом, ограничения, налагаемые на федеральное правительство, были прописаны в Конституции, что позволяло держать его в узде – ведь слабое правительство было следствием наличия зрелого гражданского общества в стране.

Но в один прекрасный момент все изменилось – была принята Шестнадцатая поправка, позволившая федеральному правительству наложить лапы на доходы граждан. Принятие этой поправки основательно подорвало лояльность граждан правительствам отдельных штатов, которые стали гражданами Соединенных Штатов Америки, а не своих «родных штатов». Неудивительно, что лояльность граждан США была быстро куплена федеральным правительством и сейчас налоги собираются не представителями, избираемыми из местных граждан, а представителями всех сорока семи штатов. Наши граждане полностью подвластны федеральному правительству и в основе этого подчиненного положения граждан лежат увеличившиеся доходы федерального правительства, которые формируются за счет налоговых поступлений.

По причине действий федеральных властей, замкнувших на себя финансовые потоки от налоговых поступлений, вслед за гражданами свою независимость стали терять и отдельные штаты. В связи с потерей поступлений штаты не могли больше оказывать широкий спектр социальных услуг населению и были вынуждены обращаться к федеральному правительству за получением финансовой помощи. При этом не нужно тешить себя иллюзиями и думать, что помощь федерального центра доставалась штатам бесплатно – они вынуждены были платить за нее своей свободой и остерегаться критики в адрес федеральных властей. Кроме того, федеральный центр получил прекрасную возможность давления на отдельные штаты, ставя получение субсидий в зависимость от принятия решений по тем или иным вопросам. Достаточно быстро выяснилось, что для губернаторов, законодателей и конгрессменов беспроигрышным вариантом отношений с федеральным центром стала своего рода «игра», в которой представителям штатов отводилась скромная роль «завхозов», от которых ничего не зависит. Неудивительно, что экономическая мощь федерального правительства, закрепленная принятием Шестнадцатой поправки, позволила ему заниматься прямым подкупом правительств и граждан отдельных штатов.

Можно сказать, что дух всего Союза штатов и его Конституции был ликвидирован в один момент. Введение подоходного налога превратило Соединенные Штаты в централизованное государство, и все это случилось только благодаря незначительному изменению налогового законодательства, которому так противились Отцы Основатели. Наша страна больше не «дом свободных людей», да и храбрость первых американцев стала лишь преданием.

У тех граждан, которые продолжают верить в ценность свободы остается лишь одна возможность вернуть утраченную однажды ценность – нужно приложить все усилия для исправления ошибки, допущенной в 1913 году, и добиться отмены Шестнадцатой поправки. Мы не можем позволить себе отделаться полумерами – федеральное правительство обеспечило себя огромными финансовыми поступлениями, что позволяет ему свободно нарушать права граждан, используя при этом силовые ведомства. В случае отмены Шестнадцатой поправки исчезнут и те признаки социализма, которые мы с вами наблюдаем на протяжении последних тридцати лет.

Нужно отметить, что с отменой Шестнадцатой поправки придет конец и практике покупки голосов на выборах при помощи федеральных денег, что позволит правительствам штатов восстановить свою независимость и набраться необходимых сил для сдерживания федеральных властей.

Совершенно естественно, что такая инициатива должна быть поддержана губернаторами и законодателями всех штатов, ведь отдельные штаты платят в федеральный центр больше налогов, чем получают субсидий. Такой подход является совершенно справедливым, так как граждане не должны содержать за свой счет громоздкий госаппарат, не получая ничего взамен. С отменой налогообложения возрастет и качество услуг, оказываемых штатами своим гражданам – это будет обеспечиваться тем, что местные власти находятся ближе к гражданам и могут быстрее реагировать на их запросы. 

В завершении хотелось бы сказать, что основным аргументов в пользу отмены Шестнадцатой поправки является то, что только таким образом мы можем вернуть свободу американскому народу и ограничить влияние федерального центра.

Бракейн Ли,

Губернатор штат Юта

Традиция, как известно, всегда побеждает правило, но в нашей стране такой подход больше не работает – по инерции мы продолжаем мыслить категориями прав личности и индивидуализма, хотя фактически живем по правилам коллективизма. Мы поддерживаем практику субсидирования сельского хозяйства, социальное страхование и доступную медицину, программы по предоставлению государственного жилья и призыв на военную службу – проще говоря, мы поддерживаем идеи, которые подразумевают только наличие прав, «дарованных» гражданину государством, совершенно забывая о правах личности. 

Несмотря на растущую тенденцию восприятия политической власти в качестве источника материальных благ и карьерного роста мы продолжаем говорить об ограничении влияния правительства, правах штатов, системе сдержек и противовесов, а также таких личных добродетелях, как бережливость и инициатива. Можно сказать, что политические традиции в нашей стране продолжают существовать только благодаря нашей замечательной литературе, да и то в последнее время традиции стали сдавать свои позиции.

Тем не менее, в нашей стране есть много людей, которые не испытывают восторга от происходящих событий в политической жизни –  такие люди помнят старые времена, не принимают последних изменений, и не хотят повторения опыта нацисткой Германии и Советского Союза, с их практикой подавления свободы личности. Именно для таких людей написана эта книга – это они не оставляют попыток провести необходимые реформы, хотя в нашем случае необходимы не реформы, а революция. При этом, когда я упоминаю слово «революция», я имею ввиду возврат к тем традициям, которыми когда-то жила наша страна, и возврат власти гражданам, которой они лишись в результате принятия Шестнадцатой поправки.

Как только вы начнете изучать примеры вмешательства государства в жизнь граждан, то быстро обнаружите, что такое вмешательство обеспечивается за счет государственной казны – ни для кого не секрет, что сила правительства зависит от его финансового состояния. С другой стороны, свобода людей находится в прямой зависимости от тех ресурсов, которыми они могут распоряжаться самостоятельно. Именно поэтому единственной возможностью восстановления утраченных свобод является ограничение властей в части сбора налогов и пока в нашей стране не наступил социализм нам нужно отменить Шестнадцатую поправку.

Вашингтон, округ Колумбия

Фрэнк Ходоров

Февраль, 1954 г.

«Ярмо» Соломона

В двенадцатой главе Третьей Книги Царств рассказывается история о том, как народ Израиля обратился к Ровоаму, сыну Соломона, с просьбой об уменьшении налогового «ярма», наложенного на людей его отцом. Как становится понятно из этой истории – «ярмо», наложенное Соломоном на людей, было подоходным налогом, сборы от которого шли на содержание государственного аппарата.

Использование слова «ярмо» для обозначения налогового бремени, накладываемого на производителя благ, вызывает определенный интерес – ведь «ярмо» применяется для управления вьючными животными, которые не имеют права собственности. Поэтому неудивительно, что, когда человека лишают части произведенной им продукции, он деградирует до положения бессловесного животного.  Понятное дело, что израильтянин, привыкший считать себя Божьим созданием, чувствовал себя униженным от уплаты наложенного на него «ярма» и всячески пытался от него избавиться.

Дальше в этой поучительной истории рассказывается о том, что Ровоам обещал своим подданным подумать над их просьбой и советовался со своими министрами по этому поводу. История умалчивает о тех советах, которые министры дали Ровоаму, но исходя из его решения, они предостерегли его от снижения налогового бремени – ничего удивительно не произошло и министры повели себя ровно так, как ведут себя все чиновники. В общем, после трехдневных «раздумий» Ровоам огласил свое решение: «Отец мой обременял вас тяжким ярмом, но я увеличу ярмо ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами».  

Наказание скорпионами является малоприятной процедурой для испытуемого, и вы должны всегда помнить об этом, когда разговариваете с представителем Федеральной налоговой службы, который вызывает вас на ковер по причине неуплаты налога с карточного выигрыша. В таких случаях знайте, что вам крупно повезло и вы отделались обычным разговором, а ведь вас вполне могли пытать скорпионами, как раньше пытали израильтян.

Из библейских историй известно, что налогообложение доходов было достаточно распространенной практикой в древнем мире и исследователи могут рассказать о примерах применения налогов египетскими властями, датируемых 1580 годом до Рождества Христова.  В те далекие дни Великий визирь не облагал налогом своих подданных, но зато собирал налоги с государственных служащих. Однако с учетом того, что государственные служащие не являлись производителями материальных благ, их налогооблагаемая база формировалась за счет штрафов и сборов, которые они могли выбить из простых граждан. Такая практика сбора налогов называлась просто – откуп. В защиту подобной системы можно сказать, что мытарь никогда не мог быть обвинен в получении взятки, как это частенько сейчас бывает с представителями Федеральной налоговой службы, ведь он в первую очередь забирал свою долю и только затем передавал государственным органам причитающуюся им сумму.

Даже такой способ, как уход от налогов путем фальсификации налоговых деклараций, не является чем-то новым – Гиббон в своих работах упоминает о пытках «налоговых уклонистов» в Древнем Риме, скрывавших правду от сборщиков. Вряд ли в нашей стране мы дойдем до таких вещей, разве что обеспечим «налоговому уклонисту» долгий тюремный срок.

Для того чтобы понять механику налоговой системы мы должны вновь обратиться к библейской истории про Ровоама. Некоторые израильтяне были так возмущены новым «ярмом» и когда к ним заявился сборщик налогов по имени Хадорам, они забили его насмерть. Потеря кормильца стала трагическим событием для семьи Хадорама, и так не нужно поступать по отношению к представителям Федеральной налоговой службы. В конце книги, основной целью которой является демонстрация безнравственности подоходного налога, от которого граждане нашей страны страдают с 1913 года, будет предложен альтернативный вариант налогообложения. Необходимым условием применения альтернативного варианта является способность и желание самих граждан избавиться от постыдной ноши налогового «ярма» и наличие чувства собственного достоинства, которые продемонстрировали древние израильтяне, забив камнями сборщика налогов.




Название этой книги звучит как «Истоки зла» и, раз уж на свете существует «Зло», то должно существовать и противостоящее ему «Добро». Поэтому прежде чем идти дальше, нам необходимо ввести понятие «Добра», используя которое мы сможем определить наличие «Зла». Без лишнего преувеличения можно сказать, что «Добро» - это «универсальные блага», которыми могут пользоваться люди всей Земли без каких-либо ограничений. Другими словами, под «Добром» мы понимаем дары Небес. По этому вопросу может быть много разных мнений, но основными темами этой книги является подоходный налог и его влияние на социально-экономическую и политическую жизнь страны, поэтому мы ограничимся только изучением «Добра» и «Зла» в этой предметной области.

В иудео-христианской традиции считается, что «Добро» определяется Десятью Заповедями, и все то, что идет вразрез с ними, является «Злом». Истории известны цивилизации, в которых прелюбодеяние, воровство и убийства были в порядке вещей, и поэтому в таких цивилизациях не было места Десяти Заповедям. В связи с этим можно сказать, что древние цивилизации пользовались достаточно примитивной (по сравнению с нашей) моралью. Тем не менее, несмотря на то, что Десять Заповедей имеют божественную природу, перед тем, как начать ими пользоваться, их должны были понять и принять обычные люди.

В политической традиции Соединенных Штатов Америки, берущей свое начало в иудео-христианской морали, «Злом» является всё то, что нарушает естественные права, определенные в Декларации Независимости – мы принимаем такое положение вещей, как и то, что источником естественных прав является Бог. Поэтому американская политическая традиция исходит из предпосылки о том, что человеческое существо наделяется правами по факту своего рождения и именно это делает его человеком. Следовательно, любое политическое действие, которое нарушает права человека и его человеческую сущность, является «Злом». Эту же мысль можно выразить по-другому – любое политическое действие, нарушающее права человека и его человеческую сущность, отрицает самого Бога.

В отличие от библейских Заповедей Конституция США была написана людьми, и поэтому за соблюдением ее положений могут следить только сами люди. Конституция легла в основу политического устройства страны и была принята американцами в качестве условного «Добра», при помощи которого можно определить и условное «Зло» - преступления, совершаемые гражданами или государством. На протяжении долгого времени Конституция была ангелом-хранителем наших прав и если какой-то американец возьмется утверждать, что некий закон является «неконституционным» (даже если мнение этого американца расходится с мнением Верховного Суда США) – он будет руководствоваться духом Конституции. Поправка к Конституции, однако, не может быть признана «неконституционной», но в том случае, если такая поправка противоречит духу Конституции, граждане должны немедленно ее опротестовать. В качестве примера можно привести Восемнадцатую поправку, которая действовала на протяжении тридцати лет, но была отменена в связи с тем, что федеральные власти узурпировали право американцев на употребление спиртных напитков.

По причине того, что Конституция защищает права американцев, она воспринимается жителями нашей страны в качестве «базового закона». Следовательно, любой закон, политическое действие или поправка к Конституции, нарушающие права американцев, автоматически считаются «неконституционными», так как такое нарушение прав является безусловным «Злом».

Имея в своем распоряжении определение «Зла», применимое к рассматриваемой нами предметной области, мы можем дойти до истоков этого «Зла», при помощи которого правительство нарушило наши права, введя в 1913 году подоходный налог. По ходу нашего исследования мы рассмотрим доказательства того, что введенное в нашу жизнь при помощи Шестнадцатой поправки «Зло», на практике, а не в отвлеченной академической теории, нарушило естественные права американцев.

Вследствие допущенных нарушений прав американцев, поменялась даже природа самой власти, которая была определена Отцами Основателями. Сегодня наши федеральные власти воспринимают себя в качестве единственного источника прав, который по своему усмотрению может определять, что можно, а что нельзя делать американским гражданам. Сейчас мы являемся свидетелями трансформации федерального центра в единственный источник прав в нашей стране, но этот процесс еще не закончен и у нас еще есть возможность его остановить.

Реакция граждан на развитие «антиконституционной тенденции» в нашей стране будет зависеть от того насколько глубоко «Зло» проникло в наше общество. Дело в том, что «Зло» не всегда означает вредительские действия «сил Зла», но и то, чему мы не сопротивляемся в силу нашей слабости или привычки – пьяница, к примеру, может приобрести свой недуг, как под воздействием своих собутыльников, так и силу своих внутренних слабостей.

Когда дело доходит до вопроса налогообложения, и это будет показано в книге, становиться понятно, что в нашем обществе имеется большое количество сторонников введения подоходного налога, а федеральное правительство лишь усугубляет «Зло». Поэтому люди, которые стремятся сесть на шею федеральным властям, не могут жаловаться на нарушение своих прав, и, если подачки «федералов» потребуется оплатить своей свободой, такие граждане с радостью согласятся на подобную сделку. При этом федеральное правительство может легко позволить себе купить лояльность граждан, а оплата лояльности будет происходить за счет налоговых поступлений.

Со временем, когда «Зло» входит в привычку, оно теряет негативный оттенок и постепенно начинает ассоциироваться с «Добром». В последнее время все так и происходит - все больше и больше начинают говорить об усилении влияния федерального правительства. Отцы Основатели Соединенных Штатов Америки предвидели такой ход событий и стремились ограничить роль федерального центра, но что еще вчера считалось пороком, сегодня признается насущной необходимостью. Такое перерождение политических ценностей неизбежно сопровождалось разрушением моральных устоев нашего общества – оказалось, что, если у людей отобрать права, они перестанут быть свободными. Слава Богу, что дело пока не дошло до отмены всех прав, как это бывает при рабовладельческом строе, при котором жизнь наших граждан полностью бы зависела от федерального правительства.

Поэтому, когда речь заходит о неэффективной и некомпетентной работе федерального правительства, нужно задуматься – должна ли такая «работа» оплачиваться из кармана граждан? А с какой стати, скажите на милость, некоторые граждане должны надрываться, когда остальные получают блага на халяву? Нужно ли задумываться о будущем, когда есть федеральное правительство, на которое можно спихнуть эту задачу?  И как быть с «бесплатным» школьным образованием и «бесплатными» школьными обедами – разве они не развращают родителей и не снимают с них ответственность за обеспечение своих детей?

Как это ни прискорбно, но нужно признать, что на фоне всего происходящего в нашем обществе «Зла», иудео-христианские традиции постепенно утрачивают свои позиции, а наше насквозь коррумпированное федеральное правительство является лишь отражением событий, происходящих в американском обществе. Нужно помнить, что под воздействием традиций смертный грех постепенно перестает восприниматься, как безусловное «Зло», и только путем неприятия таких традиций можно остановить всепроникающую коррупцию – Десять Заповедей не должны стать заложником происходящих в нашем обществе событий.

В заключение главы подведем краткий итог:

1. С принятием Шестнадцатой поправки федеральное правительство США превратилось в нечто чуждое американским политическим традициям
   
   
2. Принятие Шестнадцатой поправки запустило механизм трансформации нашего общества
   
   
3. Соединённые Штаты Америки больше не являются страной, политические установки которой были провозглашены в Декларации Независимости
   
   
4. Необходимо любой ценой вернуть наши традиции, которые были установлены Отцами Основателями
   

На свете существует огромное количество самых разнообразных налогов и все они должны уплачиваться в обязательно порядке, и включаются в денежный оборот любого производства. Вот как Энциклопедия Британникатрактует вопросы налогообложения: «Налоги представляют собой доход государства, который формируется за счет обязательных к уплате сборов и пошлин».
В свою очередь «обязательные к уплате сборы и пошлины» делятся на две большие категории – прямые и косвенные, и основной причиной такой классификации является способ взимания налоговых платежей.
Некоторые налоги называются «косвенными» по причине того, что правительство не собирает их напрямую с плательщика, а возлагает их сбор на производителей и продавцов, которые включают налоговую составляющую в стоимость своих товаров и услуг. Поэтому важно знать, что все косвенные налоги включаются в конечную стоимость.

С точки зрения государства самыми важными косвенными налогами являются таможенные пошлины и акцизы. При ввозе импортных товаров торговые компании уплачивают таможенные пошлины, которые затем по цепочке передаются до конечного покупателя, который из своего кармана оплачивает все расходы торговцев. Наряду с таможенными пошлинами существуют и акцизные платежи, которые уплачиваются, к примеру, при торговле спиртными напитками и табачными изделиями. Сумма уплаченных акцизов также включается в конечную стоимость товара.

Таким образом, косвенные налоги представляют собой не более чем инструмент для сбора средств с потребления товаров или услуг и не влекут каких-либо дополнительных последствий для граждан. Путем сбора косвенных налогов федеральное правительство говорит своим гражданам: «Ребята, нам нужны деньги на содержание государственного аппарата и нужные нам средства мы можем взять только у вас. Поэтому мы включаем в цену товаров и услуг дополнительную плату, за счет которой финансируется деятельность правительства». Важно знать, что при использовании такого подхода не происходит покушения на собственность граждан со стороны властей – если гражданин не хочет платить косвенный налог на какой-то товар, он просто его не покупает.

Описанные выше принципы сбора косвенных налогов перестают действовать, когда дело доходит до прямых налогов, и объясняется это тем, что основными объектами прямого налогообложения являются наследства и доходы граждан. В качестве отступления можно сказать, что объектом прямого налогообложения также является земельные участки, но этот вопрос выходит за рамки книги и мы не будем его рассматривать.

Прямые налоги, как и налоги с заработной платы работников, уплачиваются напрямую правительству. При этом необходимо отметить, что прямые налоги не включаются в цену товара, но при этом они существенно влияют на уровень жизни граждан.

Подоходный налог и налог на наследование отвергают право граждан на частную собственность и в этом они разительно отличаются от всех других видов налогов.

Своими действиями правительство говорит гражданину: «Твои доходы тебе не принадлежат и часть из них мы заберем себе. Тебе нужно знать, что государство заберет себе часть твоего дохода еще до того, как ты им воспользуешься – ведь наши права важнее твоих. Мы, конечно, оставим тебе какие-то крохи, но только потому, что признаем твои потребности, но не твои права на доходы, и только нам решать – какую часть мы тебе оставим».

Если Вы думаете, что я преувеличиваю, то Вы сильно ошибаетесь. Просто проверьте свой налоговый отчет, который Вы обязаны предоставлять по закону, и Вы увидите те суммы, которые федеральное правительство сочло нужным оставить Вам – на повседневные расходы, на ведение бизнеса, на содержание семьи, на медицинское обслуживание. После того, как правительство определило «щедрые» суммы вычетов, которыми граждане могут воспользоваться, Вам сообщают о том, какая оставшаяся часть ваших доходов будет конфискована.

Аппетиты правительства растут из года в год, а вместе с ними растут и проценты, которые федеральные власти «отщипывают» от доходов граждан. При этом правительство не забывает своевременно снижать суммы вычетов, на которые не распространяются аппетиты чиновников. 

В 1913 году холостой гражданин при доходе в пять тысяч долларов США заплатил бы всего двадцать долларов налога, но в 1951 году гражданин с равным уровнем дохода и семейным положением, должен был заплатить уже девятьсот шестьдесят четыре доллара. Если принять во внимание изменившуюся покупательную стоимость доллара, то сравнение будет еще более впечатляющим. 

Количество денег, которые гражданин может оставить себе, определяется политикой и потребностями федерального правительства и мнение граждан по этому вопросу никого не интересует. С принятием Шестнадцатой поправки правительство получило право распоряжаться доходами граждан и каждый может ознакомиться с тем, что там написано:

«Конгресс имеет право устанавливать и взимать налоги с доходов, вне зависимости от источника его получения. Во избежание нарушения прав штатов, процесс взимания налоговых платежей должен осуществляться без учета численности населения штата».

Конституция США изначально содержала механизм взимания налогов, размер которых определялся по пропорциональной системе и зависел от численности населения штата. Наличие такого механизма не позволяло штатам формировать альянсы и перекладывать налоговое бремя на менее проворных «соседей». Помимо прочего такой механизм предотвращал массовый переезд граждан в наиболее заселенные штаты, т.к. такой переезд был связан с необходимостью уплаты налогов. В обоих случаях наличие механизма сбора налогов по пропорциональной системе, изначально заложенного в Конституцию США, предполагало взимание налоговых платежей граждан в зависимости от их потребления, без учета религиозных, политических или любых других персональных предпочтений. Короче говоря, наличие механизма взимания налоговых платежей по пропорциональной системе препятствовало введению прямому подоходному налогу.  

Шестнадцатая поправка не ограничивает размер суммы, которое федеральное правительство конфискует у граждан. По сути дела, федеральное правительство, оставаясь в рамках закона, может изъять у гражданина весь его доход и своими действиями отбивает у граждан желание заниматься каким-либо полезным делом – зачем что-то делать, если все, что гражданин заработал, правительство заберет себе. Независимо от того, что каждый из нас думает об этой поправке, мы не можем игнорировать факт того, что она дает федеральному правительству США преимущественное право на собственность американских граждан.

Проще говоря с принятием Шестнадцатой поправки в 1913 году на территории США было уничтожено право частной собственности. 

Не нужно напоминать, что отсутствие института частной собственности является неотъемлемой частью социализма. При этом социалисты сходятся во мнении, что институт частной собственности является лишним, а вся собственность должна принадлежать государству. Тем не менее, ни один из подходов, обычно ассоциируемый с социализмом – национализация предприятий, государственная медицина, удушение свободы выбора или плановая экономика не будет работать в том случае, если государство признает право граждан на собственность. Именно поэтому все социалисты, начиная с Маркса, выступают за введение подоходного налога, и чем выше задрана налоговая планка – тем лучше.

Идею введения прогрессивной шкалы налогообложения и налога на наследство в качестве механизма разрушения института частной собственности первым высказал Карл Маркс в «Манифесте Коммунистической партии», и с тех пор каждая социалистическая партия включает эту идею в свою предвыборную программу.

Как только Шестнадцатая поправка стала частью Конституции свойственный нашей стране политический уклад, в основе которого лежал принцип соблюдения прав личности, перестал существовать. Одним из самых важных вопросов, который обсуждался на Конституциональном Конвенте 1789 года, был вопрос о выборе формы правительства – демократического или республиканского, ответ на который дала сама жизнь. Но после принятия Шестнадцатой поправки в 1913 году в нашей стране введена социалистическая форма правления.

В своем исследовании я покажу, как общественные институты нашей страны подверглись влиянию социализма, и как далеко все это зашло. Мы увидим, что такие привычные для нас вещи, как права штатов и свобода предпринимательства, утратили свой смысл для наших граждан. Можно сказать, что отвращение к слову «социализм», которое испытывали в нашей стране до 1913 года, постепенно сходит на нет и все больше граждан используют его в качестве своего идеала. Все эти изменения в нашем обществе происходят из-за отказа от принципа частной собственности и основой этого «бегства от частной собственности» является Шестнадцатая поправка.

С того самого времени, как в нашей стране «де-факто» легализован отказ от частной собственности, мы не застрахованы от проявлений высшей стадии социализма – коммунизма.

Основным принципом коммунизма, как известно, является узурпация прав собственности государством и в нашей стране примерно треть дохода граждан уже отнимается государством.  Достаточно устроить еще парочку «чрезвычайных ситуаций» у нас в стране, чтобы отобрать у граждан оставшиеся две трети дохода и окончательно установить коммунистический режим. При этом нужно помнить, что, начав однажды отбирать доход у граждан, государству трудно удержаться от соблазна продолжать поборы и дальше.

Моя оценка основана на данных опубликованных министерством финансов Соединенных Штатов, которые включают в себя информацию по муниципальным и федеральным налогам, а также налогам отдельных штатов. Некоторую трудность в вычислениях вызывает сложность определения величины «национального дохода» и объясняется это тем, что данные федерального правительства включают в себя доходы граждан, полученные из всех возможных источников, и не учитывают разделения доходов работников частных компаний и чиновников. При этом зарплата чиновников выплачивается из дохода государства, который формируется за счет налоговых платежей производителей, и ее нельзя учитывать наравне с доходом производящих товары или услуги работников. Такой подход можно проиллюстрировать на примере семьи, когда мы к доходу супруга прибавляли бы еще и суммы, которые он передает своей жене на ведение домашнего хозяйства. Официальный «национальный доход» включает в себя субсидии, которые государство выплачивает фермерам, а также налоги, которые уплачивают фермеры, чтобы получить субсидии от государства. В том случае, если из «национального дохода» вычесть все подачки от государства и заработную плату чиновников, оставив только доходы производителей, мы увидим, что сумма «национального дохода» намного меньше официальных цифр, а процент налогов намного выше.

Если мы хотим прекратить эту пагубную практику в нашей стране, то должны начать с восстановления американской традиции частной собственности. Если американцы сумеют восстановить однажды отнятое у них право, то мы непременно отменим и Шестнадцатую поправку. Именно поэтому нам нужно хорошо помнить философскую аксиому – человек имеет неотъемлемое право на свое имущество.

Даже вор оправдывает свой стиль жизни и поэтому любой человек должен придерживаться некого морального кодекса, который позволяет ему жить в гармонии с самим собой. При этом не составляет труда создать такой кодекс с нуля, благо для этого существуют все возможности, и будет хорошо, если в основу такого кодекса лягут всем известные базовые концепции, не требующие лишних доказательств.

Базовым понятием социализма, к примеру, является аксиома об отсутствии неотъемлемых прав у индивида, и все блага, которые человек получает в свое распоряжение, он получает от государства – только приняв такие правила игры, гражданин может считаться полноценным членом общества. Поэтому не вызывает удивления, что социалисты, как и многие другие, которые себя таковыми не считают, отвергают Декларацию Независимости, называя ее «выдумкой восемнадцатого века».  

В качестве поддержки своей позиции в отношении отказа от концепции неотъемлемых прав индивида, социалисты ссылаются на отсутствие убедительных доказательств, говорящих в пользу этой концепции. «Где доказательства», спрашивают социалисты? Разве Бог подписал с людьми некий документ на основание которого человек получил неотъемлемые права? А как тогда быть с населяющими Землю птицами и зверями -  у них ведь нет особых прав? Если постараться ответить на последний вопрос, то мы неизбежно столкнёмся с концепцией «души» и вернемся туда, откуда начали – как можно доказать наличие души у человека?

С другой стороны, те из нас, кто принимает концепцию неотъемлемых прав индивида, могут долго спорить с социалистами, но гораздо полезнее потратить время не на бесполезные споры с оппонентами, а на изучение противоположной точки зрения. К примеру, неплохо было бы выяснить у социалистов, защищающих концепцию получения прав гражданами от государства, откуда это самое государство получает права, которые затем раздает налево и направо? В результате обсуждения может выясниться, что государство является лишь механизмом распределения прав, которые оно предварительно отобрало у граждан в обмен на статус «члена общества». Но тогда можно задать совершенно резонный в таком случае вопрос – откуда у граждан появляются права, которые затем у них забирает государство? Гражданин ведь не может отказать от чего-то, чем он не владел прежде, и такой подход полностью соответствует мировоззрению социалистов, которые отрицают неотъемлемые права индивида.

А теперь зададимся вопросом, чем на самом деле является федеральное правительство, которое может свободно забирать и раздавать права? Существует множество ответов на этот вопрос, но все они сходятся в одном – федеральное правительство является инструментом принуждения. При этом одни социалисты говорят, что федеральное правительство имеет монопольное право на принуждение в целях проведения справедливой социальной и экономической политики. Но это не единственная точка зрения по данному вопросу, и другие социалисты поясняют, что федеральное правительство использует свое монопольное право на принуждение в целях предотвращения правонарушений со стороны граждан по отношению друг к другу. Другими словами, определяющей характеристикой федерального правительства является сила. Если согласиться с таким подходом, то мы вынуждены будем признать, что тот, кто получает контроль над федеральным правительством, является и автором прав, которые правительство затем «передает» гражданам. Это становится возможным только благодаря тому, что федеральное правительство имеет возможность навязать свою волю гражданам, и отсюда ровно один шаг до понимания базовой аксиомы социализма – прав тот, кто сильнее. 

В общем-то это все что нужно знать о моральной стороне власти – если я больше и сильнее вас, и у вас нет никаких способов защитить свои права, тогда я вас сожру. Более того, тот факт, что я вас сожрал, является лучшим доказательством того, что я имел право так с вами поступить. Однако если в вашем распоряжении есть огнестрельное оружие, то ситуация меняется самым радикальным образом, и вы получаете инструмент для защиты своих прав. Такие размышления приводят нас к выводу, что социальный порядок, основанный на аксиомах социалистов, когда конечной инстанцией является государство, представляет собой абсолютную утопию. Если придерживаться такого подхода, то мы получим общество, в котором высшей ценностью является приобретение власти любой ценой. В качестве примера таких обществ можно привести гитлеровскую Германию и сталинский СССР, равно как и пример тех людей, которые имели мужество не согласиться с подходами Гитлера и Сталина по вопросам внутренней и внешней политики.

Вся абсурдность аксиом социалистов заключается в том, что они считают отсутствие прав граждан предпосылкой к отказу от классового устройства общества и, соответственно, отказу от правительства. Тем не менее, толпа начинается с одного человека, а основой любого государственного института является гражданин. Поэтому необходимо пристально рассмотреть гражданина, чтобы понять, аксиомы какого рода нужно использовать для создания несоциалистического морального кодекса. Что гражданин может нам о себе рассказать?

Скорее всего, он скажет, что важнейшей вещью для него является желание жить – уже в момент своего рождения ребенок своим криком сообщает нам о своем стремлении к жизни. Совершенно естественно, что, имея сильное желание к жизни, человек обретает право на свою жизнь. При этом никто не может заявлять права на жизнь человека и поэтому человек ищет поддержку за пределами человеческого общества, находя ее в Боге. Такой подход к человеку и его отношениям с Богом имеет определенный смысл.

В тот самый момент, когда человек заявляет права на свою жизнь, подразумевается, что он имеет права и на свое тело, на свои мысли и на свои способности. Вполне возможно, что существует и другие составляющие человека, такие как душа, но мы не будем сильно вдаваться в эту тему и скажем просто – с момента рождения человек получает осознание и своих прав, которые он готов отстаивать. Все, на что человек распространяет свое «Я», становиться «моим», а все то, на что человек распространяет понятие «ты», становиться «твоим». Другими словами, такое простое правило работает в обе стороны, и на каждое «мое» всегда найдется «твое».

Важно отметить, что стремление человека к жизни дает ему и право на жизнь, но это право совершенно бесполезно, если оно не подкреплено возможностью приобретения вещей, необходимых для жизни – пищи, одежды и жилья. Понятное дело, что все эти вещи человек получает не просто потому, что он их хочет – их нужно заработать.  Каждый из нас вкладывает частичку себя в свой труд и при помощи рук или мозгов зарабатывает себе на жизнь. Да что там говорить – даже ягоды нужно собрать перед тем, как съесть. Поэтому та энергия, которую вы тратите на получение необходимых для жизни вещей, является частью вас, и, соответственно, вы ей владеете. Нетрудно догадаться, что, когда вы выполняете работу, получая в результате необходимые вещи, на них распространяется и право собственности – вы потратили принадлежащую вам энергию и тем самым распространили право собственности на результаты своего труда. Запомните, вы получаете право на вещи просто потому, что они нужны вам для продолжения жизни.

Именно такой подход является правильной моральной основой права собственности – «я владею этим, потому что я это сделал».  Эту же мысль можно высказать иначе – «за эту неделю я заработал (сделал) вполне достаточно».

Давайте зададимся вопросом – что человек имеет в виду, когда говорит о том, что он владеет результатом своего труда? Предположим, что речь идет о бушеле пшеницы, который человек произвел для удовлетворения своей потребности в пище. Этот бушель пшеницы человек может смолоть в муку, испечь из этой муки хлеб и съесть вместе со своей семьей. Часть муки человек может использовать в качестве оплаты труда мельника, который делает из пшеницы муку и происходит это потому, что мельник тратит свой труд на выполнение работы для постороннего гражданина. Человек может также продать часть муки, а на вырученные деньги приобрести масло, которое станет отличным дополнением к хлебу. Но на этом выбор человека не ограничивается – он может положить деньги в банк и использовать их по мере необходимости.

Другими словами, право собственности позволяет гражданину самостоятельно принимать решения в отношении продуктов своего труда – употреблять, отдавать, продавать или сохранять для последующего использования. Свобода в принятии решений является неотъемлемой частью права собственности.

Принимая во внимание вышесказанное, можно сказать, что любое вмешательство в процесс принятия решения гражданами в отношении своей собственности есть посягательство на право жизни, которое граждане имеют по факту рождения. По крайней мере, когда такое посягательство имеет место в реальной жизни, то его называют не иначе как «грабеж». Более того, если грабеж осуществляется на постоянной основе и гражданин регулярно лишается плодов своего труда это приводит к тому, что человек начинает терять интерес к работе. Единственной причиной, по которой гражданин работает, заключается в его стремлении к обеспечению своих потребностей, и если, несмотря на все его усилия, эти потребности остаются неудовлетворенными, человек снижает свою активность в работе. Другими словами, человек становиться «плохим производителем».

Давайте предположим, что у гражданина полностью отнимается свобода принятия решения о распоряжении имуществом, что означает ровно одно – человек незамедлительно становиться рабом, т.к. теряет право собственности. Все, что человек производит в результате своего труда, у него отнимается, и, несмотря на то, что значительная часть отобранного возвращается гражданину посредством медицинского обслуживания или социального жилья, человек не имеет права распоряжаться плодами своего труда. Если человек попытается нарушить устоявшийся порядок, он моментально станет «грабителем». Неудивительно, что гражданин начинает терять интерес к работе и в итоге у него остается только «рабское» отношение к труду – работа за еду. На фоне всего этого у гражданина начинает терять веру в себя, потому что он прекрасно понимает – без права собственности он ничем не отличается от других «рабов», живущих в бараке. Священник, конечно, может сколь угодно долго уверять гражданина в том, что тот является человеком с душой, но при этом сам гражданин осознает, что без права собственности он стоит намного ниже по социальной лестнице, чем те, кто имеют право распоряжаться собственностью по своему желанию. Если человек является человеком, как можно определить степень человечности?

Было бы совершенно неверно утверждать, что права человека стоят выше права собственности по той простой причине, что право собственности является неотъемлемой частью права человека на жизнь.  Именно поэтому необходимо помнить о том, что право собственности представляет собой права человека.

Общество, построенное на отрицании факта права собственности, является обществом рабов, какое бы политкорректное описание не пытались придумать для него социалисты – в таком обществе продукт производят одни, а распределяют совсем другие. При этом работник не имеет стимула к работе для удовлетворения своих потребностей – он работает только под страхом наказания. До тех пор, пока результаты труда принадлежат гражданину, человек имеет склонность повышать производительность своего труда, и это связано с тем, что потребности человека безграничны. До какой-то поры человек работает для того, чтобы заработать себе на пропитание, но с того самого времени, как вопрос пропитания теряет для человека былую остроту, он начинает задумываться об изящной посуде, красивой скатерти и музыке, сопровождающей прием пищи. Пока человек будет уверен в том, что он может распоряжаться плодами своего труда, он будет работать для удовлетворения своих поистине безграничных желаний. С другой стороны, когда закон отбивает у человека желание к работе, он будет работать для удовлетворения только базовых потребностей – какой смысл прикладывать больше усилий, если результаты твоего труда тебе не принадлежат?

Таким образом, производство в социалистическом обществе будет стремиться к удовлетворению только основных потребностей граждан.

Экономический упадок общества, в котором отсутствует право собственности, представляет лишь последствие отсутствия такого права. Только тогда, когда у людей удовлетворены их базовые потребности, они могут задуматься о чем-то нематериальном – культуре, например. С другой стороны, человек легко может обойтись без книг или кинофильмов, если на кону стоит вопрос его выживания. В силу того, что в социалистическом обществе граждане лишены права собственности они не могут заниматься благотворительностью – нельзя отдать что-то, чем ты не владеешь. Поэтому в социалистическом обществе забота о нуждающихся становиться государственной прерогативой по причине того, что государство владеет всем общественным продуктом. Когда отрицание права личности происходит через отрицание права собственности, то это заканчивается тем, что человек теряет чувство гордости – единственное чувство, которое отличает человека от животного.

Таким образом подоходный налог – это не просто налог, но еще и инструмент общественного разрушения.  




Конституция 1789 года содержала механизмы, предотвращающие введение подоходного налога, и у нас нет свидетельств о том, что Отцы Основатели вообще планировали использовать такой вариант налогообложения. Спустя сто лет, когда американские граждане в полной мере столкнулись с вопросами нарушений прав собственности, самые лучшие юристы применили все свое умение, чтобы подогнать положения Конституции под выполнение требуемой задачи. Несмотря на все словесные жонглирования крючкотворов важно помнить, что у американцев 1789 года не было никакого подоходного налога – это были не те люди, которые бы согласились с таким положением вещей.

За плечами американцев, осуществивших Американскую Революцию, лежало полтора столетия подготовки к получению свободы, и в основе их устремлений лежал индивидуализм, представлявший собой высшую степень самоуважения. Ко всему прочему, покорение бескрайных пространств научил американцев полагаться только на свои силы и привил им глубокое чувство     собственного достоинства. Именно поэтому, когда война за независимость стала неизбежной, американцы были к ней готовы не только в материальном плане, но и в духовном. Джон Адамс по этому поводу писал: «сердца наших людей были объяты духом Революции» и «война была выиграна американцами еще до ее начала». Поэтому неудивительно, что, обретя свободу в результате тяжелых испытаний, американцы были готовы к защите своих завоеваний.

При изучении Американской Революции нужно помнить, что американцы, по сути дела, вступили в войну с Георгом III из-за каких-то несущественных мелочей. Если сравнить ограничения, которые британская корона наложила на свои североамериканские владения, то хорошо видно, что они были намного меньше, чем государственное угнетение в других странах. Собственно говоря, на таких примерах видно, какую ценность представляла для американцев свобода, и на что они были готовы, чтобы ее заполучить. Когда читаешь обвинения американцев против Георга, становиться просто смешно из-за их несерьезности, особенно когда вспоминаешь лишения, которые немцы пережили при Гитлере, а русские при Сталине! Проще говоря, если смотреть на Американскую Революцию с современных позиций, мы легко могли бы написать такую Декларацию Независимости, по сравнению с которой Декларация Джефферсона оказалась бы жалкой поделкой.

Не секрет, что одной из главных причин Американской Революции стал вопрос налогообложения и американцы даже подвели идеологическую базу, которая нашла выражение в известной фразе: «Налогообложение без представительства – это тирания». Дело в том, что американцы воспринимали налогообложение в качестве одной из форм тирании и вторжения в имущественных правы граждан вне зависимости от наличия или отсутствия представительной власти. Тем не менее, они готовы были поступиться своими принципами в этом вопросе, но только в том случае, если бы американцы представляли интересы своих граждан посредством «представительства» в английских органах власти. Понятное дело, что мало кому из американцев нравились налоги, поэтому смириться с их наличием американцы они могли только в том случае, если бы североамериканские колонии получили места в Парламенте Великобритании. Налоги, конечно, от этого никуда бы не делись, но мысль о том, что их принимают при участии американцев, облегчила бы их страдания по этому поводу. Важно помнить, что налоги, установленные британской короной для североамериканских колоний, были настолько мизерными по сравнению с теми, которые существуют в настоящее время, что вся эта возня за отмену «налоговой удавки» от Великобритании сейчас кажется смешной. Тем не менее, в этом и состоит наша проблема – такие вещи нам кажутся несущественными, хотя для основателей нашей страны эти вопросы были принципиальными.

Что касается подоходного налога, то американцы вполне могли согласиться с его введением, но только в том случае, если король Георг согласился бы дать им представительство в обеих палатах британского Парламента – королю нужно было дать ту «свободу», которую так жаждали американцы. Однако, как показали дальнейшие события, даже введение «чайного налога» спровоцировало негативную реакцию американцев – им очень не понравилась, когда государство решило бесцеремонно залезть к ним в карман.

Конституция США не давала свободу американцам – они и так были свободными, еще задолго до того, как она была написана. Когда проект Конституции был предоставлен на ратификацию его изучали максимально внимательно, и это было связано с тем, что американцы боялись, как бы при помощи этого документа у них не отобрали свобод. Федералистам, сторонникам ратификации Конституции, пришлось основательно попотеть, чтобы убедить американцев в том, что даже после ратификации документа они сохранят все свои свободы. Мэдисон, к примеру, указывал, что с принятием Конституции не произойдет каких-либо изменений в части свобод, и что Конституция необходима для создания правительства, которое могло бы представлять интересы штатов за рубежом. Конституция представляет собой документ, отражающий дух того времени – в нем указана масса ограничений, которые налагаются на федеральное правительство, и это связано с тем, что государственные деятели того времени боялись усиления роли федерального центра. Именно такой подход заложил основу системы «сдержек и противовесов» и ни один другой тип конституции, скорее всего, просто не прошел бы одобрение американцев.

Вновь образованному федеральному правительству Конституция предоставляла лишь ограниченные права в важном вопросе налогообложения – основными налогами, которые федеральное правительство имело право взимать, стали таможенные пошлины и акцизы. При этом инициативы по предоставлению прав федеральному правительству в части управления акцизами прошли с большим скрипом, а вот по таможенным пошлинам удалось договориться достаточно быстро. Основанием для консенсуса по таможенным пошлинам стал вопрос обеспечения защиты американских предприятий, которые испытывали сильное давление со стороны европейских конкурентов. Всем было понятно, что единая монополия федерального правительства на администрирование таможенных пошлин намного предпочтительнее, чем администрирование таможенных пошлин каждым из тринадцати штатов в отдельности. Александр Гамильтон, однако, признавал, что доходов от таможенных сборов будет явно недостаточно для обеспечения деятельности федерального правитель – ведь деньги требовалось не только на текущие расходы, но и на покрытие долгов, вызванных деятельностью Континентального конгресса. Именно поэтому Гамильтон настаивал на предоставлении федеральному правительству права участия в налоговых поступлениях отдельных штатов, но при этом высказывался против идеи введения подоходного налога.   

После достижения консенсуса по налогам и сборам, федеральному правительству США вплоть до самой Гражданской войны пришлось жить на поступления от таможенных и акцизных платежей.  

Необходимо отметить, что акцизные платежи были аннулированы в 1817 году, а их восстановление совпало с началом Гражданской войны. В результате того, что доходы федерального правительства были ограничены – это привело к тому, что федеральный центр не имел большого влияния в стране, а граждане Соединенных Штатов наслаждались свободами и богатели. Тем не менее, даже имея ограниченное финансирование, правительство США умудрилось втянуть страну в две бессмысленные войны, которые, правда, быстро прекратились по причине недостаточности средств – во многом это объяснялось тем, что из-за ограниченных поступлений в федеральный бюджет правительство Соединенных Штатов не могло привлекать заемные средства в значительных количествах. Федеральное правительство, тем не менее, нашло выход из тяжелой финансовой ситуации, и для того, чтобы получить необходимые ресурсы, стало продавать землю (попутно сформировав привилегированный класс землевладельцев).

Несмотря на все попытки федерального правительства по ведению боевых действий и привлечению дополнительного финансирования за счет торговли землей до начала Гражданской войны оно придерживалось задач, для которых было создано – защищать права людей, дарованные им Богом. При этом не нужно забывать, что Отцы Основатели, находившиеся под влиянием идей Джона Локка, главной задачей федерального правительства считали защиту частной собственности, и так, в общем-то, оно и было вплоть до 1860 года.

Впервые в истории Соединенных Шатов Америки закон о подоходном налоге был принят при президенте Линкольне в 1862 году и ознакомление с документами слушаний Конгресса тех времен представляет собой увлекательное чтение. Так, к примеру, известно, что подоходный налог, поскольку это был прямой налог, был признан несоответствующим Конституции, а ряд конгрессменов пыталась даже назвать подоходных налог «акцизом», чтобы обойти формулировки Конституции. Тем не менее, в связи с тем, что на ведение Гражданской войны потребовались деньги, положениями Конституции просто пренебрегли – целесообразность получения срочного финансирования перевесила принципы.  

С политикой Линкольна трудно не согласиться – если и существуют какое-то моральное оправдание войны, то это защита своего общества. Поэтому в тот момент, когда само существование нации находится под угрозой, проявляется насущная необходимость в ограничении прав граждан – ведь ставкой в войне являются, как жизни самих граждан, так и их имущество. Нетрудно догадаться, что единственным способом для аккумулирования средств для реализации общих целей является конфискация и подоходный налог является великолепным инструментом для выполнения такого рода задач. Если принять во внимание, что защита Родины происходит в интересах всех граждан, то такой подход более чем оправдан, и в этом случае не должно быть никаких исключений из правил: для ведения войны должно быть изъято все необходимое, невзирая на чины и звания граждан. При этом, раз уж речь идет о боевых действиях, то конфискация не ограничивается только имуществом граждан, при необходимости «конфискуются» и их жизни. Совершенно естественно, что если горит чей-то дом, то для тушения пожара должно использоваться любые подручные средства, вне зависимости от того, кому они принадлежат. Таким образом, если война оправдывает введение практически неограниченных налогов, нужно задаться вопросом – при соблюдении каких условий сама война является оправданной?

Любая война ведется на средства, которые есть в наличии здесь и сейчас – для того, чтобы стрелять из пушек их для начала нужно изготовить, а чтобы накормить солдат, нужны продукты питания. При этом аргумент, что за текущую войну будут расплачиваться следующие поколения, является ложным –  этого просто не может быть. Все силы и необходимые материалы нужны для ведения войны здесь и сейчас и их нельзя получить «из будущего» - иными словами именно мы оплачиваем текущую войну, а не будущие потомки.

Обман, при котором создается иллюзия переноса военных расходов на будущие поколения, заключается в том, чтобы максимальным образом использовать патриотические чувства граждан, скрыв тем самым болезненные моменты конфискации имущества. Во время войны государство забирает у граждан необходимые для ведения войны ресурсы, а взамен выдает долговые расписки (I.O.U., I Owe You), смягчая тем самым недовольство граждан. Долговые расписки, однако, не являются платежами за полученные ресурсы – это всего лишь обязательство на требование доли от будущих доходов. Таким образом, владелец долговых обязательств, скажем для простоты – внук того гражданина, чьи ресурсы были изъяты государством на ведение боевых действий, имеет право истребовать «свою» долю у общества, в счет уплаты долга деда. Получается, что владелец долговых обязательств выступает в качестве партнера сборщика налогов, и какое отношение, скажите на милость, это имеет к оплате долгов прошедшей войны?

Уже много раз высказывалось мнение, что если государство не имеет возможности привлекать заемные средства, оно не может и воевать. Такому мнению нельзя отказать в логике – ни одно государство не может воевать без солдат. Но давайте предположим, что если люди не захотят рисковать своей собственностью или жизнями ради войны – будет ли это означать бессмысленность войны? Что будет в том случае, если никто из граждан не хочет войны – стоит ли ее вообще начинать в таком случае? Если вместо привлечения заемных средств на ведение войны государству потребуется конфисковать собственность граждан, то это может привести к тому, что, несмотря на все патриотические чувства, граждане скажут «нет» войне.

Поэтому те из наших деятелей, которые представляют долговые обязательства в качестве полноценной оплаты за ресурсы, всегда упускают из вида одну существенную деталь – еще никогда долговые обязательства (если взять в целом) не были оплачены в полном объеме. Другими словами, средства, привлеченные посредством долговых обязательств, представляют собой лишь способ накопления долгов от поколения к поколению. Такое положение вещей в первую очередь связано с тем, что на долю каждого поколения или правительства всегда выпадает какая-нибудь непредвиденная ситуация для борьбы с которой требуется срочное финансирование – в таких случаях государству удобно сказать своим гражданам, что за все заплатят будущие поколения. Однако все это приводит к тому, что каждое следующее поколение последовательно игнорирует долги своих предшественников, и в конечном счете все это заканчивается безудержным ростом уровня национального долга.

Принимая во внимание тот факт, что долговые обязательства представляют собой право на доходы будущих периодов, в момент выпуска этих бумаг, или, сказать по правде, фальшивых бумаг, фиксируется увеличение объема денег, участвующих в обороте.

Существует много способов осуществления выпуска и распространения долговых обязательств, но это не имеет отношения к предмету нашего исследования. Тем не менее важно помнить, что выпуск долговых обязательств сопровождается введением в обращение дополнительных денежных средств, и в том случае, если эти денежные средства не обеспечиваются необходимым количеством товаров и услуг, возникает всем известная инфляция. Проще говоря, под инфляцией понимается ситуация, при которой на ограниченное количество товаров и услуг начинают претендовать бОльшее количество денег. В этом случае один доллар выглядит, как и прежде, но есть один нюанс – на него можно приобрести меньшее количество товаров и услуг. Как видим, покупателей долговых обязательств обманывают даже в таких мелочах. На деньги, пущенные на приобретение долговых обязательств, покупатель может приобрести больше товаров и услуг, чем на деньги, которые он заработает уже после выпуска долговых обязательств. Справедливости ради нужно отметить, что даже в случае погашения эмитентом своих долговых обязательств инвестор получит меньше денег, чем заплатил за них, и причина всего этого – подешевевшие деньги. Необходимо много мужества, чтобы наконец-то признаться самим себе, что мы платим за прошлые войны путем обесценивания нашей валюты – доллара США.

При этом способность государства по привлечению заемных средств целиком и полностью зависит от возможностей по взиманию налогов – у государства нет иных источников доходов, кроме налоговых поступлений. Именно поэтому государство ничего не может предложить своим кредиторам в качестве гарантий по предоставленным ссудам, кроме доходов от налоговых поступлений.

В связи с небольшими налоговыми поступлениями администрация президента Линкольна имела в своем распоряжении достаточно ограниченные средства, что вызывало определенные затруднения по привлечению кредитов даже под 12 (двенадцать) процентов годовых. Проще говоря, во времена Линкольна у государства было туговато со средствами и поэтому правительство прибегло к своему излюбленному приему – конфискациям. Согласно принятым законам вводился специальный трехпроцентный налог на все суммы, которые в годовом исчислении превышали 600 (шестьсот) долларов США. Нужно отметить щедрость администрации Линкольна, позволившей гражданам наслаждаться налоговым вычетом в целых 600 (шестьсот) долларов – в то время мужской костюм из чистой шерсти стоил порядка 6 (шести) долларов. При этом метод сбора налоговых платежей был упрощен насколько это вообще возможно, и каждый гражданин добровольно определял сумму своих доходов (на глазок). Затем информация о доходах граждан публиковалась в открытой печати и такой подход, как считалось, способствовал контролю над доходами со стороны общества.

Предпринятые администрацией Линкольна меры по наполнению государственной казны оказались недостаточными и спустя два года Линкольн предлагает идею прогрессивного подоходного налога. Таким образом, в нашей стране впервые был применен механизм прогрессивного налогообложения.

Механизм прогрессивного налогообложения, бывший еще в новинку в то время, очень быстро стал стандартом «де-факто» для налоговой системы нашей страны. Однако если мы поподробнее рассмотрим этот механизм, то окажется, что он полностью отрицает тот принцип равенства, которым руководствовались Отцы Основатели во время создания Соединенных Штатов. В Конституции были предусмотрены специальные положения, призванные ограничить власть федерального правительства, и первым из таких ограничений была система налогообложения:

Не должны устанавливаться подушные подати или иные прямые налоги иначе как в соответствии с переписью или исчислением населения, проведение которою предписано выше.

Трудно придумать более точное определение для подоходного налога, чем «прямой налог», и чтобы выпутаться из рогаток определений Конституции, администрация Линкольна назвала подоходный налог «акцизом». Как это ни странно, но в 1868 году Верховный суд поддержал решение правительства, показав тем самым, что искусство «словесного жонглирования» имеет давнюю историю в нашей стране.  

Прямой запрет в Конституции на введение прямых налогов был связан с тем, что изначально предполагалось взимать налоги пропорционально уровню населения отдельных штатов. Логика такого подхода объяснялась следующими соображениями: все граждане равны перед законом, вне зависимости от их социального статуса и благосостояния. Исходя из этого, считалось, что лицо, имеющее в своем распоряжении значительные средства (подразумевается, что эти средства получены честным путем), обладает ровно теми же правами, что и менее удачные граждане. Поэтому формулировка Конституции «все люди созданы свободными и равными» в части налогообложения подразумевает ровно то, что и в части общественного уклада – Конституция не признает классовое устройство общества. Это означает, что на основании Конституции ни один гражданин или социальная группа не могут быть объектами давления со стороны федерального правительства.

Принимая во внимание все вышесказанное, мы приходим к выводу, что принцип прогрессивного налогообложения полностью нарушает принцип равенства граждан. Более того, путем введения прогрессивного налогообложения устанавливается классовое общество, что полностью противоречит тем принципам, которые закладывались в основу нашего государства. Проще говоря, за счет введения прогрессивного налогообложения мы повторяем опыт европейских стран с их классовым устройством общества.

В настоящее время большинство учебников по экономическим наукам описывает прогрессивное налогообложение, как довольно обыденную вещь. Вот, к примеру, как преподносит молодому поколение идею прогрессивного налогообложения учебник Economics за авторством Джона Айза:

«Изучающие политологию студенты настаивают, что в такой олигархической стране, как Соединенные Штаты невозможна демократия. Всегда, дескать, найдутся могущественные капиталисты и финансисты, которые будут задавать тон политической жизни страны, что несовместимо с демократическими принципами. Поэтому единственным способом восстановления подлинной демократии является введение прогрессивного налогообложения».

Несмотря на такую изощренную логику, профессор все же проявляет здравый смысл – буквально на следующей странице своего учебника он пишет: «Любой налог на капитал или доход представляет собой преступление против производства и бережливости, поощряет лень, некомпетентность и беспечность». Далее профессор продолжает свою мысль: «По причине того, что государство нуждается в деньгах, оно неизбежно вводит налоги и забирает средства у тех людей, которые ими располагают». Таким образом, наши студенты постепенно свыкаются с мыслью о том, что налоги – это хорошо, и что их нужно собирать с тех людей, у которых они есть.

В тот самый момент, когда возникает такой неприятный вопрос, как создание классового общества в Соединенных Штатах, обычно говорят, что состоятельные граждане потребляют бОльшее количество государственных услуг, чем обычные граждане. Как правило, под этим подразумевается, что состоятельные граждане должны оплачивать государственные услуги в бОльшем объеме.  Но насколько такое объяснение соответствует действительности?

Разве это правительство сделало богатых богатыми? Если это так, то это, безусловно, вина правительства, и связано это с тем, что единственный способ, которым федеральное правительство может обогатить определенных граждан – это создать для них преимущества перед другими членами общества. Но в таком случае, будет нарушен принцип доверия федеральному правительству, которое должно соблюдать права всех граждан, вне зависимости от их социального статуса.

Нелишне будет напомнить, что федеральное правительство не занимается производством каких-либо благ, поэтому оно не может просто «дать» эти блага кому-то – у него просто ничего нет. Однако правительство может предоставить преимущества каким-либо гражданам, что на практике будет означать ущерб для всех остальных граждан, не «облагодетельствованных» государством. Таким образом, если правительство вводит заградительные таможенные пошлины, это приводит к тому, что конечный покупатель вынужден платить более высокую цену на отечественные товары по сравнению с той ценой за которую бы покупатель приобрел необходимый ему товар за границей. В таком случае высокая цена на отечественные товары (основанная на заградительных таможенных пошлинах) означает преимущество для одних граждан и одновременно является убытком для всех остальных. Можно привести и другой пример – если государство предоставляет гражданину субсидию на аренду жилья, оно должно для начала забрать сумму этой «субсидии» у кого-то другого.

Понятное дело, что федеральное правительство не должно заниматься раздачей привилегий направо и налево, так как в этом случае оно будет использовать свою власть не в целях соблюдения и защиты права, но в целях создания несправедливости. Такой подход является нарушением принципа равенства, и убытки, возникшие в результате нарушения этого принципа, не могут быть исправлены за счет взимания налогов с доходов, полученных от наличия тех или иных привилегий. Поэтому нужно еще раз сказать четко и ясно – привилегии являются недопустимым явлением, и должны быть отменены. Если некий гражданин приобрел богатство за счет особых привилегий, предоставленных ему федеральным правительством, а затем правительство за счет взимания налогов с неправедно нажитых средств получает свою «долю», оно становиться сообщником преступления.

Когда сторонники принципа прогрессивного налогообложения пытаются защищать свою точку зрения, они обычно упускают из виду, что капитал может формироваться как за счет производства, так и за счет привилегий.Другими словами, они прямо утверждают, что никто не может стать богатым, если он не работает на федеральное правительство. Такое утверждение является правильным, но фактически это означает, что никто не будет стремиться к накоплению богатств, раз уж федеральное правительство самоустраняется от поддержания порядка и защиты собственности. В обществе, где преобладает воровство, не может быть и речи о росте благосостояния граждан, а уровень производства не будет подниматься выше удовлетворения повседневных потребностей. Тем не менее, для того, чтобы противостоять таким негативным явлениями люди и создают правительства.

Полиция, как известно, призвана защищать порядок, но она не может сделать кого-то богатым или бедным. Разница в имущественном положении, которая неизбежно возникает в любом обществе, в котором привилегии находятся под запретом, возникает по причинам вступления в права наследования, либо определяется личными качествами: трудолюбием, бережливостью и умеренностью. Граждане, имеющие вышеперечисленные качества, как правило, могут предоставить какие-то блага другим людям. К примеру, если я занимаюсь производством и продажей обуви, и имею при этом приличное состояние, это означает, что людям нравиться моя работа и они готовы ее оплачивать. Поэтому важно помнить, что богатство общества прямо пропорционально усилиям всего общества по производству благ, а роль правительства заключается лишь в поддержании порядка и защите прав собственности. Блага создаются людьми, а правительство можешь лишь отнять эти блага.

Внедрение прогрессивного налогообложения приводит к тому, что отбивает тягу граждан к созидательной деятельности. Согласитесь, что если с увеличением моего дохода мне приходится платить все больше и больше налогов, то моим естественным желанием будет сокращение доходов. Человек, все же, работает для самореализации, а не для того, чтобы платить налоги. Гражданину нет смысла держать забитый всякими припасами амбар, если какой-то грабитель его постоянно обворовывает, а у гражданина нет никаких способов чтобы сберечь свое добро. До какого-то момента гражданин будет мириться с высокими налогами и пытаться поддерживать приемлемый уровень жизни, но в один прекрасный день он задастся вопросом «а стоит ли мне вкалывать, как ломовая лошадь, если меня обирают почем зря?», и добровольно согласится со снижением уровня жизни. Зачем, скажите на милость, рвать жилы и работать сверхурочно, если бОльшая часть моего дохода уходит на налоги – это явно того не стоит? Вот к чему приводит введение прогрессивного налогообложения.

Если повнимательнее рассмотреть подоходный налог, то можно обнаружить, что это скорее не налог на доходы, а налог на капитал. Объясняется это тем, что правительство забирает у граждан то, что они могли бы сохранить для будущего использования. Вне всякого сомнения, некоторые граждане могли бы приобрести на изымаемые государством суммы новые вещи или покрасить на них дом. Но верно и другое – часть граждан могла бы разместить свободные средства на банковском депозите и эти средства могли быть выданы в виде кредитов на расширение производства, строительство фермы или магазина. Именно так и работает принцип сбережения, и, понятное дело, если государство конфискует средства у граждан и предприятий, они не могут быть использованы в процессе созидательного производства. Поэтому в очередной раз мы вынуждены констатировать, что введение подоходного налога приводит к ухудшению структуры капитала в стране. 

Принимая во внимание, что заработная плата является составной частью производства, а объем производства пропорционален объему затраченного на производство капитала, можно сказать, что введение подоходного налога снижает капитальные затраты, а также приводит к снижению количества рабочих мест и заработных плат работников. Кроме того, не произведенные по причине нехватки капитала товары отражаются на потребителе, ведь чем меньше товара на рынке, тем выше на него цены. В связи с этим можно утверждать, что подоходный налог бьет по гражданину намного сильнее, чем просто «кража» из конверта с заработной платой. Мало того, что гражданин сталкивается с ростом стоимости товаров, так он еще и вынужден мириться со снижением своих доходов.

Как бы странно это не звучало, но в долгосрочной перспективе одним из проигравших от введения прогрессивного налогообложения окажется и федеральное правительство. Коль скоро федеральное правительство своими действиями подрывает частную инициативу граждан, то, в конце концов, это приведет к тому, что граждане снизят производство благ, уменьшив тем самым, и налоговую базу, от которой зависят налоговые поступления федерального центра. Правительство, конечно, может попытаться использовать часть конфискованного капитала на производство благ, чтобы постараться заполнить образовавшийся на рынке вакуум. Но в этом случае речь будет идти об одной из форм социализма, и проблема заключатся в том, что социализм не способен производить ничего, кроме дефицита. Доказательства неэффективности экономической модели социализма выходят за рамки данной книги, поэтому я не буду останавливаться на этом вопросе. В том случае, если читателю потребуются примеры неэффективной работы социалистической модели хозяйствования, он может ознакомиться с деятельностью нашей общественной почтовой службы, чтобы понять, о чем идет речь. Когда весь капитал страны находится на руках федерального правительства, и все экономическая деятельность начинает зависеть от прихоти федерального центра, это называется не иначе, как рабство. Именно такую цену приходится платить обществу за введение прогрессивной системы налогообложения.

Несмотря на все слова, которые произносят защитники прогрессивной системы налогообложения, этот принцип отнятия ценностей близок к принципам разбойников с большой дороги: отнимать и делить. Такие «деятели», правда, не утруждают себя моральным обоснованием своих действий – они просто выбирают путешественника «пожирнее», чтобы основательно выпотрошить его карманы, брезгуя при этой неимущими. Федеральное правительство поступает ровно так же, как и грабители с большой дороги, не особо интересуясь при этом, откуда «путешественник» взял свои деньги.

В Шестнадцатой поправке прямо говорится о том, что федеральное правительство облагает «все доходы, вне зависимости от источника их поступления».  Фактически это означает, что федеральному правительству абсолютно все равно с кого собирать налоги – с картежника, грабителя, угонщика, горничной или проститутки. В общем-то, разбойники с большой дороги тоже не особо щепетильны в выборе жертв, главное, чтобы жертвы поступали бесперебойно.   

В нашей стране мы признаем равенство прав граждан с любым цветом кожи, расы или социального положения, равно как и равенство граждан в вопросе налогообложения. С моей точки зрения предложение о введении прогрессивной системе налогообложения не может быть оправдано никакими моральными выкладками. Это предложение может быть оправдано только в том же ключе, в каком грабитель с большой дороги оправдывает свои действия. Когда грабитель забирает деньги у своей жертвы, он говорит: «Деньги ваши будут наши, и я сумею распорядиться ими с большей пользой, чем это сможешь сделать ты».

Джастин Смит Морилл,
сенатор от штата Вермонт,
23 мая 1866 года

 
 

Законы о введении налогообложения, принятые во времена Гражданской войны, менялись несколько раз, но изначально предполагалось, что эти законы должны быть отменены к 1870 году. Однако, как это часто бывает, в угоду политической целесообразности срок действия законов о введении налогообложения был продлен до 1872. Не составляет большого труда, чтобы представить, что было дальше – «левацкая» администрация Линкольна клятвенно обещала, что введение налогов (несмотря на неконституционность данного решения) было обусловлено военным положением и со временем эти законы будут отменены. Некоторые конгрессмены, надо отдать им должное, пытались напомнить гражданам о необходимости отмены принятых в военное время законов, но все их попытки окончились безрезультатно. Шло время, в США успело родиться два поколения и случиться две депрессии, когда американские граждане полностью свыклись с мыслью о существующей в стране системе налогообложения. Давайте же посмотрим, к чему в итоге привели принятые однажды решения.

Период после окончания Гражданской войны в США можно охарактеризовать как время экономического бума, на смену которому пришел неизбежный кризис. Война была отличным стимулом роста промышленного производства, и взятый однажды темп поддерживался даже после окончания боевых действий. После завершения войны у граждан на руках осталось большое количество свободных денег (если точнее – поддельных денег), выпущенных федеральным правительством для финансирования боевых действий, и поэтому покупательная активность граждан была достаточно высокой. Кроме того, у многих граждан на руках оказались облигации, которые могли быть легко обналичены или заложены для получения ссуды, и вуаля – свободные деньги стали «топливом» экономического бума.

Помимо свободных денег послевоенный бум американцев подогревало желание по овладению Диким Западом, что привело к началу массовой прокладки железных дорог на западный фронтир – граждане пребывали в полной уверенности, что времена процветания и достатка пришли всерьез и надолго. Неудивительно, что многие купились на эти иллюзии, и в надежде на будущие барыши начали активно скупать различные ценные бумаги, стоимость которых, зачастую, базировалась на самых смелых предположениях, но не всегда соответствовала действительности.

Отрезвление пришло достаточно быстро – в 1873 году в Соединенных Штатах начался полномасштабный экономический кризис. В ответ на разразившийся кризис граждане стали снижать свое потребление, что привело к снижению промышленного производства. Граждане были вынуждены снижать потребление в связи с тем, что за время экономического бума они успели основательно влезть в долги, а в кризисное время столкнулись с невозможностью исполнения своих обязательств. Сделанные однажды инвестиции не приносили желаемой отдачи, и граждане продолжали изнывать под кредитным бременем. Чтобы хоть как-то защитить свои инвестиции людям приходилось снижать потребление и экономить каждый цент. Снижение потребления, как уже было сказано выше, приводило к снижению производства, и люди начали пачками терять работу – стоило только уронить одну карту, как рухнул весь карточный домик. Таким образом, о возобновлении экономического роста можно было говорить только после того, как кризис расчистит «плохие долги» и вернет цены на соответствующий реальности уровень. Другими словами, на смену безудержной инфляции приходит кризис, протекание которого сопровождается неизбежной дефляцией.

Можно сколь угодно долго заниматься словесными построениями о путях выхода из кризиса, но в реальной жизни людям что-то нужно есть, и они не могут ждать бесконечно долго, пока кризис расчистит «перекосы», образовавшиеся во время «ярмарки тщеславия». В такое напряженное время все начинают искать «волшебную таблетку» от поразившего общество недуга, и она, как ни странно, очень быстро находится. Выясняется, что самым быстрым и правильным «лекарством» для излечения «болезней» являются деньги – федеральное правительство напечатало кучу денег во время войны и общество получило период стабильности и процветания. Почему, скажите на милость, не повторить этот опыт еще раз? Как только в обществе сформировался запрос «нужно больше денег», тут же нашлись и «доктора», которые пообещали дать народу желаемое. В историю Соединенных Штатов эти «доктора» вошли под названием Популистов (Популистская партия).

Наибольшее влияние эти «доброхоты» получили на Диком Западе – регионе, который наиболее сильно пострадал от кризиса. Не секрет, что вся история Дикого Запада неразрывно связана с железными дорогами, массовое строительство которых было обусловлено государственной поддержкой. Однако, в связи с тем, что потребителей услуг железнодорожных компаний было мало, строительство бОльшей части железных дорог не имело под собой никакого экономического обоснования. Такое положение было обусловлено тем, что железные дороги строились не в расчете на обслуживание населения западных штатов, а для привлечения переселенцев из восточных штатов и Европы. Тем не менее, грандиозные проекты железнодорожного строительства вызывали массовый спрос на земельные участки вдоль новых линий коммуникаций. Зачастую бывало так, что железнодорожные компании еще даже не приступали к постройке дороги, но уже активно рекламировали планы «создания Империи», которые вызывали живой отклик у публики. Простым гражданам предлагалось покупать землю у железнодорожных компаний (которую, кстати, компании получили у государства на бесплатной основе), но которая, по большому счету, не стоила и ломаного гроша – предстояло еще много потрудиться, чтобы эти земельные участи стали бы приносить хоть какой-нибудь доход. Не надо говорить, что трудности никого не испугали и ради покупки кусочка «мечты» граждане, пребывающие в инвестиционном угаре, охотно влезали в долги. Со временем выяснится, что граждане не учли всех рисков, и что их доходов не хватает на покрытие повседневных расходов и оплату займов, взятых на покупки земельных участков. Если ко всему этому добавить еще и тарифы на перевозки, которые держались на высоком уровне из-за монополий железнодорожных компаний, то вы можете себе представить всю безрадостную картину жизни «простого американца».

Тяжелое положение фермеров было частично обусловлено протекционистской политикой федерального правительства в части железнодорожных перевозок. Фермеры западных штатов могли продавать свои товары по мировым ценам, но в том случае, если фермеры приобретали продукцию восточных штатов, им приходилось серьезно переплачивать из-за наличия дополнительных пошлин. Следуя своим предвыборным обещаниям, партия популистов требовала от федерального правительства снижения тарифов на железнодорожные перевозки и ввозных пошлин на импортные товары – таким образом, как считалось, граждане могли существенно экономить.

Как видим, экономический бум с последующим кризисом был во многом вызван действиями федерального правительства, щедро подлившего масла в огонь человеческой жадности. Но когда люди сталкиваются с кризисными ситуациями они, как правило, не стремятся изучить причины, которые привели к созданию тяжелой ситуации, и, уж тем более, никто не будет обвинять себя в неправильно сделанном выборе. В такие моменты, по давно сложившейся традиции, создается образ «злодея» на которого изливается страх и ненависть граждан.

Считается, что именно во второй половине девятнадцатого века американцы приняли доктрину классовой борьбы, которую в США занесли социалисты – идеи социалистов упали на хорошо подготовленную почву и моментально нашлись «козлы отпущения» на которых можно было списать грехи всех граждан. Текущая повестка дня незамедлительно обогатилась такими словесными оборотами, как «плутократы», «бароны-разбойники», «жирные коты» и «денежные мешки». Кроме того, раз уж значительная часть богатства страны была сосредоточена в восточных штатах, проповедники классовой войны не упустили хороший случай и обвинили условный «Уолл-Стрит» во всех экономических бедах страны.  

Вот типичная речь тех дней, посвященная вопросу введения подоходного налога:

«Единственное, что нам необходимо обсудить при принятии поправки, так это то, где должны собираться налоги, и где не должны. Не забывайте, что вы обогатились за счет Запада и Юга».

Сенатор Уильям Пеффер,
21 июня 1894 года

 

Идея прогрессивного налогообложения была завезена в США социалистами, лидеры которых рассматривали эту систему в качестве одного из главных средств разрушения ненавистного им капитализма. Для того, чтобы разрушить капитализм с его институтом частной собственности – слишком уж глубоко сидели эти принципы в американцах, потребовалось бы много времени, но призывы к введению прогрессивного подоходного налога были поданы под соусом мести за те несчастья, которые «денежные мешки» нанесли гражданам. Проще говоря, в качестве объекта мести были выбраны люди, которые имели больше денег, чем пострадавшие во время кризиса граждане. К 1891 году разные движения популистов окончательно оформились в Народную партию, и в качестве своей политической платформы заявили введение прогрессивного подоходного налога. Позднее к инициативам популистов присоединилась и Демократическая партия. 

Вопросу введения прогрессивного налогообложения стали посвящать научные труды, и эта идея пользовалась определенной поддержкой. Понятное дело, когда человек смотрит только в одну сторону, он очень быстро находит причины всех несчастий:

Идея введения прогрессивного налогообложения адресуется, как к правящему классу, так и к обычным гражданам. И если первые видят в ней средства наполнения государственной казны, то вторые – средство мести более успешным.

При введении прогрессивной системы налогообложения единственными выгодоприобретателями являются чиновники, за счет которой они могут не только улучшить свое материальное состояние, но и повысить свою значимость. Неимущие граждане, поддерживающие политиков по вопросу введения прогрессивного подоходного налога, делают это из-за ненависти к богатым. Однако таким гражданам стоит сказать, что они сознательно себя обманывают – они рассчитывают получить хоть какие-то крохи с «барского стола» за богатых, но при этом не понимают, что при помощи налогообложение доходов нельзя поправить собственное финансовое положение. Другими словами, если отбросить демагогическую шелуху, то окажется, что в основе идеи введения прогрессивного налогообложения лежат политические амбиции и грех корыстолюбия.

В 1893 году в Соединенных Штатах был избран новый президент – Гровер Кливленд, и разразился очередной экономический кризис. Вновь избранный президент слыл практичным и трезвомыслящим человеком, но ему пришлось пойти на некоторые компромиссы, чтобы удовлетворить требования оппозиции. Президент запросил Конгресс о снижении таможенных пошлин, а выпадающие при этом доходы государственной казны планировалось возместить за счет введения налогов на прибыль корпораций. Предложенный президентом законопроект в Конгрессе поддержала партия популистов и великолепный оратор Демократической партии – Уильям Дженнингс Брайан. Конгрессмены даже согласились произвести более радикальное снижение таможенных пошлин, чем запросил президент, но при условии введения двухпроцентного подоходного налога на все доходы. Верховным Судом США предложенный законопроект (законом он стал уже после ухода Гровера Кливленда с поста президента) был признан неконституционным, и, соответственно, не был введен в действие. Мы не будем сейчас рассматривать аргументацию Верховного Суда, достаточно лишь сказать, что решение о снижении таможенных пошлин увязали с введением прогрессивной системы налогообложения.

Таможенные пошлины представляют собой налог на потребление и любой отечественный производитель, находящийся под защитой заградительных таможенных пошлин, может продавать свои товары дороже, получая при этом дополнительную прибыль. Однако западные штаты США не располагали мощными производственными ресурсами, и поэтому популисты осудили высокие таможенные пошлины, как средство обогащения небольшой кучки людей из восточных штатов страны. Приведенные популистами аргументы были достаточно весомыми, чтобы их игнорировать, но при этом не нужно забывать, что доходы от таможенных платежей составляли почти половину бюджету США. Поэтому, когда возник вопрос, каким образом восполнить выпадающие доходы государственного бюджета, у популистов был ответ – ввести подоходный налог и «наказать богатых». Таким образом, законопроект о введении системы прогрессивного налогообложения, как и несколько более поздних законов на эту же тему, увязали вопрос снижения таможенных пошлин с введением подоходного налога.

Популисты, как и все остальные реформаторы, были уверены, что общество становиться лучше только путем социальных изменений, но единственное, о чем они все время забывали, так это о старой как мир истине – когда государство принимается решать проблемы одних за счет других, это заканчивается усилением роли самого государства. Поэтому важно помнить, что вмешательство федерального правительства в экономику страны заканчивается усилением его власти в стране, от которой оно не откажется ни при каких условиях.

Мы продолжим историю с «обменом» таможенных пошлин на подоходную систему налогообложения и скажем, что уже после введения подоходного налога таможенные пошлины значительно выросли. Доходы казны от подоходного налога до такой степени «обогатили» государство, что оно смогло позволить себе защищать отечественных производителей во всё больших объемах – таким образом, государство не просто покупало поддержку производителей, но и делилось с ними частью доходов, полученных от взимания подоходного налога. В том случае, если федеральное правительство не имело бы доходов от подоходного налога, оно не смогло бы повысить таможенные пошлины до такой степени, чтобы прекратился ввоз импортных товаров. Если бы у федерального правительства не было доходов, собираемых за счет налогов с граждан, ему бы пришлось снижать таможенные пошлины, чтобы стимулировать импорт и пополнять казну за счет таможенных платежей. Проще говоря, для получения доходов федеральному правительству пришлось бы проводить политику снижения таможенных тарифов, а не заниматься введением протекционистских мер. Влияние введения системы прогрессивного налогообложения можно оценить по уровню доходов федерального правительства, и если в 1894 году доходы государственной казны на сорок четыре процента формировались из таможенных платежей, то в 1950 году на таможенные платежи приходилось менее двух процентов федерального бюджета.

Закон Фордни-Маккамебера от 1922 года ввел в действие новые ставки таможенных платежей, средний уровень которых составил 33,22 процента от стоимости товара (ad valorem tax). Введенный по закону Фордни-Маккамбера уровень таможенных платежей значительно превышал уровень платежей, существовавший ранее – в «до-подоходную налоговую эру». Как это ни странно, но блок штатов Среднего Запада и Юга, который ранее боролся за введение подоходного налога в обмен на снижение таможенных платежей, поддержал этот законопроект. Надо сказать, что наиболее высокий уровень таможенных платежей в нашей стране был зафиксирован законом Смута-Холи от 1930 года, и составил 40,08 процента от стоимости товара.

Как было сказано выше, нашумевший законопроект по введению системы прогрессивного налогообложения после долгих дебатов и обсуждений был в конце концов принят. Среди причин принятия этого закона, как правило, упоминают две основных – сильное желание населения «наказать богачей» и наивная вера в социалистическую идею о государстве, как наиболее идеальном инструменте распределения благ. Для того чтобы понять настроения тех дней достаточно ознакомиться со следующей речью, произнесенной сенатором от штата Миссури Дэвидом Деармондом:

«С принятием закона Вильсона само Солнце будет светить ярче, мы будем слышать пение птиц и смех детей, а наши граждане будут хорошо накормлены, одеты и с крышей над головой. Разве могли мы когда-то подумать, что однажды настанет такой день, когда мощь и триумф нашей демократии проявится во всей красе? Бог приближает эру равенства, и дает нам отличный инструмент для реализации его замысла – прогрессивную систему налогообложения. Закон Вильсона угоден Богу, и это лишь первый шаг на пути к пересмотру нашей налоговой системы. За счет доходов от подоходного налога мы придадим сил и оптимизма тем людям, чьими стараниями и трудом создается богатство нашей страны, и которые стоят на защите нашей Республики».

Благими намерениями, как известно, вымощена дорога в Ад, и вся эта пустопорожняя болтовня популистов по вопросу введения подоходного налога, как верного средства «прижать богачей», пришлась очень вовремя, и подготовила почву для Большого Правительства.

Следует отметить, что в ходе дебатов и общественных дискуссий основной упор делался на сбор необходимого количества средств, который требовался для функционирования федерального правительства. При этом никто из сторонников введения подоходного налога не заикался о расширении полномочий и функций правительства, и поэтому, когда оппоненты в своих выступлениях упоминали термин «социализм», не нужно думать, что они подразумевали нечто похожее на Новый Договор Рузвельта. Американское общество девятнадцатого века еще не принимало понятий патернализма, регулирования и контроля – такие действия правительства выходили далеко за рамки позволенного в то время. Можно предположить, что даже активные сторонники введения подоходного налога не предполагали, насколько далеко могут зайти дела, и знай они, чем все это закончилось, они, вероятнее всего, отказались бы от своих затей. Во всяком случае, можно быть уверенным в том, что защитники подоходного налога не нуждались даже в мощном федеральном правительстве, которое бы занялось перераспределением финансовых налогов, и в основе мотивации этих деятелей лежал призыв «наказать богатых» - т.е. банальный грех зависти.

Даже ярые сторонники подоходного налога подчеркивали сбор только необходимых для функционирования федерального правительства сумм, хотя, скорее всего, уже тогда подозревали о возможности использования ресурсов федерального центра для решения социальных задач. Вот, к примеру, какое мнение по этому поводу высказал сенатор Вильямс 26 августа 1913 года: «Нам нужно только столько средств, сколько реально необходимо, и как только мы понимаем, что располагаем нужными суммами, мы прекращаем сбор. Повторю еще раз – мы не собираем лишних налогов с граждан и не используем доходы от таких сборов на построение государственной системы».

Когда мы упоминаем о настроениях в обществе по вопросу введения подоходного налога, нельзя не упомянуть о том, что бурные дискуссии по этому поводу сыграли на руку «сепаратистам». Такое положение вещей обуславливалось тем, что самые существенные состояния страны принадлежали жителям восточных штатов и многие граждане США воспринимали эти штаты в качестве «иностранных государств», а не как добропорядочных соседей. Чтобы не ходить далеко за примерами, приведу пример выступления сенатора Вильямса Пеффера от штата Канзас:

«Нам необходимо ввести подоходный налог, и вот почему – все крупнейшие состояния нашей страны сосредоточены в Нью-Йорке. При этом, как известно, люди в Нью-Йорке ничуть не трудолюбивее нас, и они нисколько не умнее или лучше нас. Однако эти господа занимаются торговлей – они активно покупают и продают всё и вся. Более того, они занимаются ростовщичеством и пожинают плоды чужих трудов – они просто на просто лишают людей средств к существованию. И вот такие господа пользуются огромными льготами, в то время как все бремя по содержанию государственного аппарата несут на себе обычные граждане».

Сенатору Вильяму Пефферу вторил и знаменитый оратор от Демократической партии Уильям Дженнингс Брайан, который в своих речах защищал «обнищавший Запад»:

«Некоторые джентльмены предлагают не вводить подоходный налог, мотивируя свою точку зрения «классовым подходом» - дескать, люди в одной части страны пострадают больше других. Богатства нашей страны в значительной степени сосредоточены в определенных городах и штатах, но предлагаемый нами налог не принимает во внимание географию страны, и, если штаты Нью-Йорк или Массачусетс должны платить больше налогов, так только потому, что они располагают большим доходом. Почему, скажите на милость, эти штаты не должны платить больше налогов, раз уж они обеспечены бОльшими доходами?»

Читая речи, приведенные выше, можно задаться вопросом – появился бы в нашей стране подоходный налог, если бы у политиков хватило ума не стравливать Чикаго с Нью-Йорком, а фермеров из Небраски с работниками промышленных предприятий Бостона. Складывается впечатление, что даже противники законопроекта о введении подоходного налога не могли предвидеть той чудовищной концентрации власти, которая получила подпитку от налоговых доходов. Лишь такой невнимательностью можно объяснить аргументы противников подоходного налога, среди которых можно упомянуть нарушение принципа частной собственности, нарушение Конституции, и введение классового общества. Нельзя, правда, не отметить, что временами бывали прояснения, но, как обычно это бывает, родное Отечество редко бывает богатым на пророков:

«…принцип угнетения меньшинства большинством всегда приводит к плохим последствиям. Следование таким принципам никоим образом не укрепляет власть, а лишь усиливает недоверие к ней. Более того, такой подход означает уничтожение институтов свободного общества и подрыв республиканского правительства».

Бурк Кокрейн,
сенатор от штата Нью-Йорк  

После того, как законопроект был принят он попал на рассмотрение Верховного Суда США в связи с поданными петициями на предмет нарушения законом прав личности и принципа ограниченного вмешательства государства в дела граждан. После ознакомления с этими петициями складывается такое впечатление, что многие граждане не понимали всю серьезность опасности, грозившей разрушить американские традиции. 

Надо отметить, что только в 1937 году представитель Верховного Суда США Бенджамин Кардосо прямо заявил о том, что «права личности не подразумевают иммунитет от налогообложения».

Когда вопрос по налогообложению начал рассматриваться в Верховном Суде, даже самые блестящие адвокаты не смогли противостоять мнению большинства, хотя и использовали пробирающие душу формулировки:

В нашей стране не существует такого положения, которое бы наделяло Конгресс правом беспрепятственного введения налогов. Это объясняется тем, что ограничения в принятии подобных решений прямо вытекают из природы правительства свободных людей. В нашем законодательстве существуют определения прав личности, без которых невозможно себе представить американское общество, и которые должны уважаться американским правительством. И одним из ограничений, налагаемых на федеральное правительство, является ограничение в вопросах налогообложения.

Семена классовой ненависти, посаженные во времена Гражданской войны, дали обильные всходы в американском обществе, и положительное решение Верховного Суда от 1895 года в отношении нового закона о налогообложении снабдило их дополнительной подпиткой. В последующие годы семена ненависти набирали силу, и в обход Конституции были приняты законы о налогообложении корпораций (под видом «акцизов») и налогах на наследство. Начавшаяся Испано-американская война создала благоприятный климат для введения дополнительных налогов, и уже в 1900 году Верховный Суд США, применив юридическую казуистику, оправдал введение дополнительных налоговых сборов. Принятые Верховным Судом решения не пропали даром – со временем они были использованы для введения полноценного подоходного налога.

Негативное отношение к богатым гражданам, подкрепленное сильным чувством мести к более успешным, возымели свой эффект – в США были приняты репрессивные законы, наказывающие «жирных котов». Парадоксально, но факт, к хору противников богатых начинают присоединяться голоса самих богатых граждан! Такой парадокс объясняется тем, что богатые граждане подвержены тем же шаблонным установкам, что и обычные граждане, и нужно обязательно понимать, кто и как формирует эти шаблоны. Взять, к примеру, респектабельный журнал наших дней «Park Avenue», который не гнушается использовать в своих публикациях коммунистическую риторику, лишь бы показаться «прогрессивным изданием» - так и в те времена находились деятели, из числа богатых граждан, которые принимали позу «записных демократов» и защищали введение подоходного налога.

«Мне известны богатые граждане нашей страны, которые поддерживают введение подоходного налога, такие как мистер Джей Гулд и мистер Эндрю Карнеги».

Бурк Кокрейн,
сенатор от штата Нью-Йорк,
30 января 1894 

 

Не осталась в стороне от влияния толпы и интеллигенция, представители которой написали массу литературы, поддерживающей введение подоходного налога. Хорошие политики всегда тонко чувствуют общественные настроения, и поэтому неудивительно, что президент Теодор Рузвельт на протяжении периода с 1906 по 1908 годы выступал в поддержку введения подоходного налога. 

Когда на посту президента Теодора Рузвельта сменил Говард Тафт, влиянию риторики популистов подверглась не только Демократическая, но и часть Республиканской партии. В результате общественной риторики, благоволящей введению подоходного налога, сформировалось широкая коалиция партийных деятелей, которые начали активно призывать к проведению «великих реформ». Как это бывало и ранее, предложения по подоходному налогу «прицепили» к новому закону о таможенных тарифах, но Говард Тафт воспротивился такому решению – его, как бывшего судью, беспокоила репутация Верховного Суда, поддержавшего однажды спорное решение по введению подоходного налога. Выход из создавшейся ситуации, тем не менее, был найден – снижение таможенных тарифов увязали с введением налогов на корпорации, а оппозиция обещала не препятствовать принятию соответствующей поправки. Чуть позднее оппозицию поддержала Республиканская партия, ранее выступавшая против введения подоходного налога и принятия поправки к Конституции. Расчет республиканцев был прост – они рассчитывали на то, что большинство штатов не поддержит принятие поправки, и поэтому республиканцы не особо рисковали имиджем своей партии. Как показала история, надеждам республиканцев не суждено было сбыться – к 1913 году сорок два штата ратифицировало Шестнадцатую поправку, и она стала частью Конституции.

Принятие Шестнадцатой поправки обычно называют «налоговой реформой», хотя на самом деле это была самая настоящая Революция – эта поправка выбила почву из-под концепции естественных прав, принятой в Соединенных Штатах. Результатом принятия поправки стало низведение американских граждан до положения субъекта права, хотя они еще и не догадываются об этом. Помимо прочего, с принятием поправки произошло драматическое усиление влияния исполнительной власти, а влияние Конгресса, наоборот, снизилось. Получив в свое распоряжение доходы от подоходного налога, федеральное правительство США смогло осуществлять подкуп администраций разных штатов, ранее независимых от федерального центра. В истории человечества еще не было примеров такой концентрации власти в руках одного президента и правительства, и еще ни одно государство не располагало такой финансовой мощью. Наша страна сохранила атрибуты Республики, но на самом деле мы живем не под властью олигархов, но под властью чиновников.

Такое развитие событий не является чем-то из области фантастики, и рано или поздно мы должны были к нему прийти. Теория построения республиканского правительства подразумевает, что гражданин обладает правовым суверенитетом, который он может делегировать своему представителю, который будет представлять интересы гражданина в выборном органе власти в течение определенного срока. Трудно, однако, представить себе ситуацию, при которой граждане могут сопротивляться федеральному правительству, особенно тогда, когда это самое правительство без зазрения совести присваивает себе деньги граждан. Другими словами, суверенитет (личности) возможен только тогда, когда они подкреплены финансовыми средствами. Граждане, конечно, продолжают голосовать на выборах, но, по большому счету, они это делают только в расчете на государственные подачки или обещания рабочих мест. Нельзя назвать такую сделку «биржевой», но то, что в результате проведения такой нехитрой операции покупается совесть граждан, не вызывает никаких сомнений. При этом необходимо понимать, что избиратели не имеют возможности сопротивляться разнузданной пропаганде бюрократов, которая осуществляется в «интересах избирателей» и, более того, оплачивается из кармана этих самых избирателей.

Когда-то в нашей стране у института частной собственности был сильный иммунитет, и благотворное влияние этого иммунитета ощущало все американское общество. Если обратиться к фактам из нашей истории, то можно обнаружить, что у президента Линкольна даже в военное время (!!!) были большие трудности с обеспечением призыва солдат. Со времени Гражданской войны прошло уже сто лет, и что мы видим – обязательный призыв на военную службу все больше укореняется в нашей жизни. Проблемы Линкольна с набором солдат на военную службу объясняется очень легко – у него просто не было денег, чтобы оплачивать расходы по содержанию мощной армии. Благодаря введению подоходного налога правительство современных Соединённых Штатов не сталкивается с проблемами финансирования армии, как это было во времена Линкольна. Разница между этими временами настолько велика, что просто поражает воображение. Во времена Линкольна армия рассматривалась исключительно как «демократическая», а уклонисты от военного призыва воспринимались только в качестве предателей. Сейчас же наша страна переняла позорную практику деспотов, при которой матерям приходится мириться с мыслью о том, что их сыновей со временем обязательно «забреют в солдаты».

В предыдущем абзаце я упомянул иммунитет общественных институтов, и это было далеко не случайно. Нужно помнить, что в нашем обществе однажды уже существовали долговые тюрьмы, но со временем они превратились в тюрьмы для уклоняющихся от уплаты налогов. Наличие уголовного преследования за неуплату налогов лишний раз доказывает – с государством шутки плохи. Поэтому сейчас в самый раз можно задаться вопросом – насколько же безжалостной должна быть система, если она готова пойти на уголовное преследование граждан, не имея на то совершенно никаких юридических оснований. Неудивительно, что профессиональные игроки и бандиты всех мастей стараются скрупулезно вести свои финансовые дела – они как никто другие знают, что государство скоро на расправу. Можно со всей уверенностью утверждать, что с принятием Шестнадцатой поправки, призванной пополнить государственной казны, у федерального правительства появилось и дополнительное средство принуждения граждан – налоговая служба.

Неверно было бы думать, что арсенал федерального правительства исчерпывается только требованиями по уплате налогов и уголовным преследованием за неисполнение налоговых обязательств – в него также входит и ограничение свободы мысли. Последнее средство из государственного арсенала не так-то легко обнаружить, и оно применяется федеральным правительством для сокрытия фактов отбора частной собственности у граждан. Для того чтобы распознать манипуляции государства нужно знать и понимать те методики, которыми пользуется федеральный центр для формирования повестки дня и задания трендов. Отследить такие приемы очень сложно, и после того, как федеральное правительство успешно осуществит манипуляцию общественным сознанием, только самый дотошный наблюдатель сможет определить, насколько изменилось мнение граждан по тому или иному вопросу.

Например, когда федеральное правительство выплачивает фермеру субсидию за то, чтобы тот пропустил год и не засеивал свои земли, то фермер даже не догадывается, что такая практика могла бы оказаться абсолютно неприемлемой для его предков. Но современный фермер оперирует уже другими критериями морали – он преспокойно принимает «вспомоществование» от государства, потому что считает это в порядке вещей. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – современный фермер действует подобным образом, не потому что он так считает, но потому что в правильности такого подхода его убедила государственная пропаганда. «Бесплатные» школьные обеды также не вызывают особого протеста у матерей, словно это совсем не оскорбляет их чувство ответственности за своих детей и не ставит под сомнение их способность обеспечить детское питание. Тем не менее, неоспоримое удобство «бесплатных» обедов, вкупе с экономией денежных средств родителей и массированной государственной пропагандой, смогло изменить образ мышления граждан по этому вопросу. И так повторяется раз за разом – сначала посредством пропаганды вводятся все новые и новые налоги, а затем при помощи пропаганды происходит оправдание этих налогов. Это происходит до тех пор, пока под воздействием пропаганды граждане не начинают думать, что именно так и надо поступать. Фактически речь идет о том, что федеральное правительство формирует повестку дня, заставляя при этом людей думать именно так, как нужно правительству. Естественно, что при таком подходе свободное суждение становиться практически невозможным.

Вмешательство федерального правительства в умы граждан не ограничивается только пропагандой и для формирования нужных ему умонастроений оно все активнее вмешивается в систему образования. Налоговые доходы сильно облегчили федеральному правительству задачу по вмешательству в систему образования – из-за необходимости уплаты налогов состоятельные граждане были вынуждены снизить сумму платежей, которые направлялись на поддержку системы образования. Тогда федеральное правительство выступило «спасителем» системы образования и смогло предоставить образовательным учреждениям субсидии на выпадающие доходы. Нельзя утверждать, что федеральное правительство прямо вмешивается в учебный процесс, но щедрость федеральных властей не может оставить равнодушной преподавательский состав, и к мнению столь богатого и влиятельного «мецената» принято прислушиваться. Ко всему прочему преподаватели очень быстро пришли к выводу, что они могут себе найти теплое местечко в постоянно растущем бюрократическом аппарате и поэтому не пренебрегают мнением федеральных чиновников в отношении учебных планов.

Интересно отметить, что почти во всех экономических университетах учат, что подоходный налог представляет собой средство регулирования экономической жизни страны. Та же участь постигла и частную собственность – наших студентов учат, что частная собственность не является неотъемлемым правом граждан, и фактически это означает, что у граждан вообще нет никаких прав. Не остается в стороне и частное предпринимательство – из университетских учебников студенты узнают, что все перекосы в экономике страны вызваны деятельностью частных компаний, и что только государство путем контроля цен и всеобщего регулирования может исправить эту ситуацию. Нужно ли говорить, что наши университеты не учили подобным вещам до 1913 года, и нет ли связи между введением подоходного налога и изменившимся мнением преподавательского состава?

Сейчас мы являемся свидетелями того, как федеральное правительство подминает под себя не только университеты, но и школы. Такого бы никогда не произошло, не будь у федерального центра достаточно средств на реализацию своих замыслов. Поэтому стоит задаться вопросом, кто и как смог реализовать такую идею – сами граждане пришли к мысли о национализации школьной системы образования, или это просто чиновники увидели, что за счет проведения национализации они значительно увеличат свое влияние? Лично я склоняюсь к последнему, ведь среди лидеров, призывающих к национализации системы школьного образования, много федеральных чиновников и разного рода бюрократов.

В том случае, если федеральному правительству удастся подмять под себя систему школьного образования, то можно не сомневаться – все учебные программы быстро приведут в соответствие с требованиями федерального центра. С того самого момента, как такое произойдет в нашей стране, дети перестанут понимать, что гражданин имеет права, и что эти права он получает не от бюрократического аппарата.

Принятие Шестнадцатой поправки подорвало институт частной собственности в нашей стране, а Американская свобода, завоеванная в 1776 году, была нами утрачена во время революции 1913 года.




Как было сказано выше, принятые в нашей стране законы о введении подоходного налога предусматривали взимание налоговых платежей «с любых источников дохода», включая, естественно, и заработную плату. По правде говоря, ни Партия популистов, ни демократы с примкнувшими к ним республиканцами, не говоря уж  о записных социалистах, не упоминали о том, что подоходный налог будет использоваться для грабежа бедных. Как обычно это бывает, при обсуждении введения подоходного налога предполагалось, что его основным назначением будет «экспроприация излишков» у богатых граждан, но за рамками дискуссии об «экспроприации излишков у богачей» остался важный вопрос – каким, собственно говоря, образом эта самая экспроприация поможет бедным. Надо полагать, что ненависть к богатым гражданам настолько ослепила общество, что в запале дискуссии про этот  наиважнейший вопрос попросту забыли. При этом граждане настолько потеряли чувство реальности, что упустили из виду и еще один момент – стоит только однажды позволить государству «экспроприацию излишков» у богатых, как оно со временем запустит свою лапу в конверт с получкой рядового гражданина. 

Теория классовой войны, которую взяли на вооружение адепты введения подоходного налога, опасна не тем, что она стравливает богатого и бедного, а тем, что она отвлекает их внимание от главного врага – государства. Гражданин, как известно, живет за счет своего труда, а государство – за счет изъятия плодов труда граждан. В то время пока богатые и бедные спорят по поводу справедливого способа распределения существующего общественного продукта, государство, не теряя время, успевает обирать тех и других. Как говорят в таких случаях – пока дураки дерутся, умные должны делать деньги. Не нужно при этом думать, что это какое-то новейшее изобретение – государство испокон веков вело себя именно таким образом. Американцы девятнадцатого века забыли этот урок истории, и  совершенно зря – имея за плечами завоеванную однажды свободу, они согласились на усиление роли государства и отказ от своих гражданских прав.

С принятием Шестнадцатой поправки достаточно быстро проявилось еще одно «качество» государства – постоянная жажда денег. До 1913 года федеральное правительство на протяжении целого века умудрялось каким-то образом сводить дебет с кредитом, но с принятием Шестнадцатой поправки в нем вдруг проснулась необъяснимое желание по увеличению расходной части бюджета.

За период с 1801 по 1890 годы, за исключением периода Гражданской войны, расходы федерального правительства никогда не превышали доходов, а в некоторые годы принимался даже профицитный бюджет.

Со временем государство вошло во вкус – налоговые ставки все время росли, а сумма налоговых вычетов уменьшалась. Федеральное правительство не стеснялось уменьшать величину ячеек в своих налоговых сетях, чтобы в них попадалось все больше и больше рыбы. Первыми под раздачу попали корпорации и богатые граждане, а затем пришел черед всех остальных – вдов, рабочих, официантов и горничных.

Когда говорят про прогрессивную систему налогообложения важно помнить, что государство никогда не остановиться только на богатых гражданах и со временем перейдет к грабежу бедных. Причина такого поведения государства проста – бедных людей намного больше, чем богатых, и у бедных всегда есть чем поживиться. Если посчитать зарплату всех граждан, то окажется, что эта сумма намного превышает доходы всех корпораций страны, и государство просто не может позволить себе пройти мимо такого жирного куска. С зарплатами, правда, у политиков поначалу вышла заминка – работники имеют право голоса, и чтобы не оттолкнуть от себя потенциальных избирателей, политиками пришлось идти на различные ухищрения, дабы подсластить налоговую «пилюлю». Как мы видим план политиков сработал, и гражданам пообещали «золотые горы» перед тем, как приступать к их грабежу.

Для того, чтобы усыпить бдительность граждан, им пообещали «волшебную пилюлю» в виде социального страхования. Ушлые политиканы быстро и доходчиво объяснили простому работяге, что государство его не ограбило, а просто изъяло «обязательный взнос» на «социальное страхование» из его заработной платы для того, чтобы обеспечить ему «достойную старость». Со временем, когда работник станет старым и больным, государство возместит все его платежи с лихвой.

Нужно сказать, что такие посулы федерального правительства – явное мошенничество, и это легко увидеть, если сравнить систему социального страхования с обычной страховой системой. Когда гражданин оплачивает страховую премию за полис, то страховая компания направляет часть этого платежа в специальный резервный фонд. Страховая компания за счет опыта и накопленной статистики примерно знает, сколько ей потребуется денег на покрытие своих обязательств. После того, как страховая компания пустила часть страховой премии гражданина в резервный фонд, другую ее часть она вкладывает в производство и финансовые инструменты, за счет доходов от которых страховая компания обеспечивает свою операционную деятельность и формирует «подушку безопасности» в расчете на непредвиденные расходы. В некоторых страховых компаниях принята практика, при которой держателям полисов даже выплачиваются дивиденды. Не вдаваясь во все тонкости страхового бизнеса, достаточно будет сказать, что страховщики строго придерживаются основополагающего принципа – дивиденды на полисы и оплата страховых случаев производится за счет заработанных страховой компаний средств.

Происходит ли что-то подобное с «обязательными платежами» по «социальному страхованию»? Ничего подобного!

Каждый цент, который вычитается из зарплаты работника и зачисляется на счета Министерства финансов США, тут же траться по усмотрению федерального правительства. Ровно то же самое происходит и с налогами, собранными с работодателей – они зачисляются на счета федерального правительства, которое немедленно пускает их на свои расходы. Поэтому все платежи в систему «социального страхования» являются по своей сути обычными налогами – государство собирает их со своих подданных, и расходует сообразно своим предпочтениям. При этом нужно отметить, что ни один цент «страховых платежей» не вкладывается в производство, и не направляется на формирование резервного фонда. Таким образом, все собранные с граждан и работодателей платежи немедленно расходуются, задолго до того, как «застрахованный» получает право на льготы.

В целях успокоения граждан федеральное правительство создает некий «резервный фонд», но вместо собранных с граждан и компаний денег оно вносит в него свои облигации и долговые обязательства, сумма которых равняется сумме собранных платежей. При этом федеральное правительство беспрестанно говорить о том, что процентов с внесенных в «резервный фонд» облигаций и долговых обязательств хватит на выплату пенсионного содержания граждан. Проблема, однако, заключается в том, что у правительства нет источников доходов, и необходимые для уплаты процентов средства федеральное правительство может взять только в виде налогов с граждан и компаний. С учетом того, что «страховые премии» в федеральной системе социального страхования представляют собой налоговые платежи граждан и компаний, то можно прикинуть, как бы выглядел механизм работы обычной страховой компании, действуй она по  модели федерального правительства. Представьте себе на минуту, что было бы, если частная страховая компания тратила страховые премии граждан и компаний на выплату заработной платы и проведение вечеринок, а деньги за страховые случаи выплачивала за счет новых поступлений. Да за такие штуки директоров компании моментально упекли бы за решетку, но, как известно, в нашей стране закон действует избирательным образом: для обычных граждан и частных компаний применяются одни правила, а для государства и его служащих – совсем другие.

Еще одним «аргументом» в пользу введения системы социального страхования в нашей стране стало утверждение о том, что за счет внесения страховых платежей в старости гражданин не станет обузой для своих детей. Ну что же, давайте разберем это утверждение более подробно. Как нам уже известно, налоги являются составной частью производства, и налоговые платежи взимаются с товаров, которые произведены сегодня, а не тридцать или сорок лет назад. Поэтому, перед тем, как осуществить выплаты престарелым гражданам по системе социального страхования, федеральное правительство для начала должно собрать деньги с детей этих самых престарелых граждан – государству попросту больше негде взять денег. Таким образом, поддержка престарелых родителей осуществляется за счет детей, которые просто об этом не знают.

Ситуация усугубляется тем, что государство вовлекает в эту схему работодателей. Наемному работнику постоянно говорят о том, что «эксплуататор» вносит страховые платежи за него, и это лишний раз побуждает работника раскошеливаться на внесение «своей части» платежа. Однако любой школьник прекрасно знает, что работодатель включает все свои расходы в цену конечной продукции, и завышенную таким образом цену товара приходится оплачивать из своего кармана рядовому покупателю. Итак, завышенные искусственным образом цены оплачивает тот самый «застрахованный гражданин», и вся эта схема государственного обмана напоминает игру в наперстки.

В процессе изучения последствий принятия Шестнадцатой поправки становится понятна вся ее мошенническая сущность. Взять, к примеру, формирование «резервного фонда» за счет государственных облигаций – правительство в любой момент может ввести в оборот дополнительную денежную массу, в качестве «обеспечения» которой выступают те самые государственные облигации. Фактически это означает, что правительство в нужный момент может «купить» эти облигации при помощи свежеотпечатанных денег, используя тем самым полученные средства для исполнения страховых обязательств перед гражданами. В том случае, если правительство продаст государственные облигации частным лицам или организациями, они смогут использовать эти облигации в качестве обеспечения при получении кредитов. Таким образом, в результате действий правительства в денежный оборот поступает все больше и больше денег, а их стоимость постоянно снижается. Процесс «удешевления денег» называется инфляцией, и означает он ровно одно – те деньги, которые федеральные правительство изымает у граждан в виде налогов, стоят неизмеримо дороже тех денег, при помощи которых государство будет оплачивать свои обязательства перед гражданами в будущем. В нашей стране системе социального страхования была введена в 1937 году, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – на один доллар 1937-го года можно было приобрести больше товаров, чем на тот же самый доллар в 1954-ом. Вот и получается, что пока гражданин вкалывает, как проклятый, откладывая трудовые центы в систему социального страхования, государство пользуется его деньгам по своему усмотрению. А когда у гражданина наступит срок выхода на пенсию, федеральное правительство рассчитается с ним изрядно подешевевшими деньгами, на которые гражданин сможет прибрести меньшее количество товара, чем в своей молодости, когда он только начинал делать взносы в систему социального страхования.

Когда система социального страхования была запущена, ассоциация врачей сделала расчеты, которые показали, что для исполнения всех обязательств перед гражданами, имевшими право на льготы, федеральное правительство должно сформировать фонд в пятьдесят миллиардов долларов. И это еще при том условии, что размер фонда рассчитывался только на определенное число граждан, которые имели право на получение страховых выплат, и не предусматривал увеличение числа «льготников». Для того чтобы выплачивать страховые выплаты новым участникам системы, федеральному правительству пришлось пойти на увеличение страховых отчислений, что автоматически привело к дополнительной налоговой нагрузке на граждан. Проще говоря, для поддержания системы в рабочем состоянии федеральному правительству требовалось собирать все больше и больше налогов, что на практике означало ровно одно – государство все глубже и глубже залезало в кошелек простых граждан.

При принятии законов о социальном страховании считалось, что если доходы гражданина составляют три тысячи долларов в год, то он будет отчислять один процент в государственную систему. На тот момент это считалось вполне достаточным для функционирования системы, но в 1951 году государство решило поднять планку, и под социальное налогообложение попали доходы уже в три тысячи шестьсот долларов. Однако на этом федеральное правительство не успокоилось, и помимо обычных граждан для участия в системе привлекли индивидуальных предпринимателей. Привлеченные в систему вопреки своему желанию, индивидуальные предприниматели должны были отчислять государству 2,25 процента от суммы своих годовых доходов. С течением времени ставка страховых отчислений индивидуальных предпринимателей только увеличивалась, и если в 1951 году она равнялась двум процентам с четвертью, то в 1970 ставка страховых выплат достигла цифры в 4,8 процента. При этом федеральное правительство не упускало из виду и обычных граждан – ставки страховых сборов для них тоже повышались, и к 1970-му году достигли цифры в 3,25 процента. 

Как упоминалось выше, фиктивный фонд «социального страхования» уже успел собрать с граждан и предприятий пятнадцать миллиардов долларов. Наблюдая за этой ситуацией, некоторые экономисты начинают задаваться закономерным в таком случае вопросом – каким образом федеральное правительство собирается исполнять свои обязательства перед гражданами, которые на протяжении последних шестнадцати лет делали отчисления в систему. Подготовленные специалистами расчеты показывают, что процентов от внесенных в систему социального страхования сумм будет не достаточно для обеспечения приемлемых выплат гражданам после того, как они выйдут на пенсию. Более того, в том случае, если пенсионеры после выхода на заслуженный отдых имеют дополнительный доход, они теряют право на получение выплат из системы социального страхования. Для того чтобы понять почему происходят подобные вещи, нужно знать что государство собирается исполнять свои обязательство перед пожилыми гражданами за счет разгона инфляции и снижения стоимости денег. Таким образом, как ни крути, но пожилые граждане будут зависеть от материальной поддержки своих детей, которых федеральное правительство будет нещадно грабить, чтобы раздобыть средства для исполнения обязательств перед стариками.

Тема социального страхования настолько обширная, что требует отдельной книги, и поэтому мы не будем на ней останавливаться. Тем не менее, как уже упоминалось ранее, я хочу показать влияние, которое оказала Шестнадцатая поправка на американское общество, и как принятие этой поправки изменило нашу страну в политическом, экономическом и моральном плане. Самым лучшим примером таких порочных изменений является создание системы социального страхования, и тот негативный эффект, который эта система оказала на национальное самосознание.

Несмотря на все то зло, которое появилось в нашем обществе с момента создания системы социального страхования, множество людей продолжает поддерживать эту порочную практику. Защитники системы, вольные и невольные, часто апеллируют к чувствам граждан, и задаются вопросом: «Неужели мы допустим, чтобы страдали наши старики»? Подобные заявления выглядят, по меньшей мере, странными – в истории нашей страны трудно вспомнить время, когда дети массово отказывались от своих стариков и бросали их на произвол судьбы. Именно поэтому не существует абсолютно никаких свидетельств того, что при достижении возраста в шестьдесят пять лет граждане нашей страны начинают умирать от голода. Более того, нынешнее поколение молодежи относится к своим пожилым родителям с таким же уважением и пиететом, как это было и до создания системы социального страхования. Если бы федеральное правительство оставляло трудоспособным гражданам больше денег, не взимая с них ненужных налогов, то у детей оставалось бы больше средств для оказания помощи своим престарелым родителям или создания финансовой «подушки безопасности».

Проблема заключается в том, что понятия «социальное обеспечение» вообще не существует, потому что каждый гражданин стареет в одиночку и по строго индивидуальной программе. Само же общество никогда не стареет, и это объясняется тем, что поведение общественного организма отличается от поведения и потребностей индивида. В связи с этим обеспечение своей страсти всегда была проблемой совершенно конкретного организма, и каждый индивид старался самостоятельно ее решить. Некоторые граждане пытались выплатить ипотеку за дом, чтобы в старости иметь постоянную крышу над головой, а некоторые старались сформировать «заначку на старость». Теперь, в свете последних событий, у наших граждан появился еще один способ «обеспечения» старости – взносы в систему социального страхования.

Необходимо отметить, что все инициативы граждан по самостоятельному обеспечению посредством накоплений и инвестиций исходят из идей независимости индивида от государства и расчета на собственные силы. Неудивительно, что такие подходы представляют реальную угрозу идеям социализма, и защитники системы социального страхования будут всячески пытаться разрушить любые ростки гражданской независимости и самостоятельности. Совершенно естественно, что если гражданин будет заботиться о себе самостоятельно, то ему не потребуется помощь и услуги многочисленной оравы бюрократов. Именно в расширении власти государственных чиновников и берут корни методики развития рабской психологии у граждан – человека с малых лет начинают приучать полагаться не на себя, а на коллектив. Если при этом для навязывания обществу рабской психологии и подавления акций гражданского повиновения потребуется использование силовых методов, то это означает лишь одно – могущественный класс бюрократии кровно заинтересован в сохранении бедности и нищеты.

Скрытые механизмы внедрения системы социального страхования, как и вообще все идеи социалистического устройства общества, представляют серьезную угрозу для американских традиций и свобод – фундамента, на котором держится Америка. Социалисты исходят из мысли, что общество должно делиться на две неравные категории – «господ» и «рабов». Фактически речь идет о создании в Америке кастового общества, существование которого будет поддерживаться системой «социального страхования». Поэтому защитники системы «социального страхования» будут с пеной у рта доказывать, что большинство граждан нашей страны представляют собой беспомощных и никчемных индивидов, за которыми нужен особый присмотр. Давайте тогда спросим себя, кто будет осуществлять этот уход за «беспомощными гражданами»? Конечно же, безразмерный штат государственных чиновников и бюрократов!

Но постойте, в таком случае мы говорим о классической концепции построения государства по модели «отец-сын», которую активно использовал Бисмарк, и именно при «железном канцлере» в немецком обществе была принята система социального страхования. В своих общественных воззрениях Бисмарк исходил из того, что единственным классом, который мог править Германий, были юнкера – именно на них самим Богом возложена почетная обязанность по обеспечению функционирования государственной машины и забота о гражданах.

Бисмарк говорил: «Я безоговорочно признаю право граждан на работу и буду защищать это право до последнего вздоха, но меня не нужно считать социалистом – в своих взглядах я исхожу их принципов общественного устройства и законодательства Пруссии».

Законодательство Пруссии менялось на протяжении длительного времени, и последние значительные изменения в законодательстве были приняты во время правления Фридриха Второго. Вот какие положения вошли в последний пакет поправок:

1. Государство принимает на себя обязательства по обеспечению граждан, которые не в состоянии позаботиться о себе
   
   
2. Каждый гражданин имеет право на работу, в зависимости от своих навыков и квалификации
   
   
3. Государство вправе принимать все необходимые меры для предотвращения нищеты граждан, равно как и чрезмерного потребления социальных благ
   

Вполне возможно, что в феодальном обществе, где большинство населения занято в сельском хозяйстве и привязаны к земле, такие подходы и были обоснованы – местным правителям было довольно просто присматривать за своими подопечными и заботиться о них. Но в современном мире, когда общественные связи стали более гибкими, старые принципы общественного устройства уже не работают, и уже во времена Бисмарка старая феодальная система Германии получила серьезный удар от начавшейся эры индустриализации. Тогда на помощь «железному канцлеру» пришла та самая система социального страхования, которая позволила «законсервировать» правящий класс и приспособить старую феодальную систему к работе в новых условиях.

Для спасения государственного устройства были срочно мобилизованы юнкера – кто, как ни они смогут позаботиться о Германии в трудные времена? По сложившейся традиции класс юнкеров отличался финансовой независимостью и поэтому их не особо прельщали те мелкие выгоды, которые получают чиновники при занятии должности. Что касается надежд и чаяний простых граждан, то для юнкеров они были где-то на предпоследнем месте по значимости – представители этого класса в силу своей независимости не нуждались в одобрении своих действий избирателями. Однако даже при таких раскладах Бисмарку и юнкерам не удалось построить здорового общества – не помогла даже хваленая система социального страхования. 

Основные причины провала немецкой системы социального страхования крылись в области психологии, а не политике или экономике. Как только гражданин избавляется от обязанностей по самостоятельному обеспечению своей жизни, у него тут же начинают развиваться беспомощность и бессилие – тут-то он и попадает в руки «заботливых государственных мужей». При этом наблюдается одна интересная особенность – чем больше гражданин получает помощи от государства в настоящем, тем больше помощи ему будет требоваться в будущем.

Благодаря тому, что в нашей стране двадцать лет назад была принята система социального страхования, мы являемся свидетелями изменения сознания граждан – все больше и больше молодежи начинает воспринимать государство в качестве постоянного «опекуна». Хуже того, что идеи самостоятельности и независимости от разного рода чиновников начинают восприниматься, как «реакционные» и вредные. Мы уже дошли до того, что молодого человека, родившегося после 1920 года, практически невозможно убедить в том, что принятие помощи от государственных чиновников ведет с личностной деградации, и что вся система «социального страхования» является большой аферой.

У нас в стране еще встречаются эксперты, которые защищают систему социального страхования, и призывают не путать социальное обеспечение граждан с политикой. Такие эксперты полагают, что система социального страхования является приемлемым средством обеспечения граждан, но, по их мнению, государство должно обеспечивать функционирование системы по классической схеме работы страховых компаний. Не совсем, правда, понятно каким образом этого можно добиться? Как, к примеру, государство будет определять «справедливую» сумму страховых платежей и не будет при этом привносить элемент политики в свои расчеты? Не нужно забывать, что все государственные чиновники зависят от своих избирателей и, зачастую, вынуждены идти на поводу толпы – как же в таком случае обеспечить беспристрастность государственных служащих?

Любые попытки введения ограничений на социальные выплаты со стороны государственных чиновников приведут к массовым протестам и акциям неповиновения, что поставит бюрократов в довольно затруднительное положение – разъяренные граждане могут не избрать «провинившихся чиновников» на следующих выборах. Нашим политикам удалось убедить американских граждан в том, что государство будет их содержать до конца жизни – так почему граждане должны сдерживать свои потребности и не просить большего? Поэтому любой политик, чтобы быть избранным и занять желаемое кресло, должен будет обещать своим избирателям  молочные реки и кисельные берега. Предположим, что у какого-то чиновника хватит мужества признаться перед гражданами, что вся система социального обеспечения представляет собой изощренную схему надувательства, то можно даже не сомневаться в том, что такой чиновник потерпит неминуемое поражение – никто из граждан не любит слышать горькую правду.

Социальные эксперименты в Германии привели к нравственному упадку общества и открыли дорогу Гитлеру. В Великобритании повторилось тоже самое, и когда-то гордая нация превратилась в свору попрошаек. Что же в таком случае ждет нас, американцев?

В 1943 году, пользуясь военным положением, федеральное правительство предприняло очередную попытку по опустошению кошельков граждан – был принят закон, согласно которому из заработной платы трудящихся удерживалось двенадцать процентов, а собранные суммы перечислялись в пользу государства. Это объяснялось тем, что правительство испытывало серьезный дефицит в деньгах и не могло себе позволить ждать конца года, когда наберется требуемая сумма. Государство настолько обнаглело, что забирало деньги у работника задолго до того, как работник их вообще увидел. Прикрываясь срочностью и тяжелым положением на фронтах, федеральное правительство потребовало, чтобы корпорации и работники вносили налоговые платежи авансом на основании предположений о своих будущих доходах.  

Чрезвычайные меры, к которым федеральное правительство прибегло во время войны, плавно перекочевали в мирное время – получив однажды в свое распоряжение огромные средства государству уже трудно было от них отказаться. Для того, чтобы обосновать повышение налоговых платежей, федеральное правительство будет постоянно искать способы быстрого расходования поступивших от граждан средств, и в идеальном случае налоговые поступления будут тратиться в момент их зачисления на счета Казначейства, или того быстрее. Несмотря на огромные суммы налоговых поступлений, регулярно изымаемых федеральным правительством у общества, их постоянно не хватает на все запланированные расходы, и государству приходится изыскивать способы финансирования бюджетного дефицита. Обычно это заканчивается тем, что федеральное правительство начинает активно привлекать заемные средства, но это означает, что государство может занимать деньги только под доходы будущих периодов. Когда речь идет о займах частных лиц или организаций, то аппетиты заемщиков сдерживаются страхом банкротства. Совсем иначе обстоит дело с государством – мало того, что у него нет никаких сдерживающих факторов, так оно еще может заставить граждан и банки принимать государственные «ценные бумаги» в счет оплаты своих долгов. Помимо средств принуждения у федерального правительства есть еще один мощный рычаг давления на общество – инфляция, и государство в любой момент может раскрутить инфляционный маховик ради обесценивания своих обязательств и покрытия бюджетного дефицита.   

Считается, что одной из причин низких налоговых сборов является нежелание работников делиться частью своего заработка с федеральным правительством и для борьбы с этим отрицательным общественным явлением государство привлекает работодателей, на которых возлагается «почетная обязанность» сборщика налогов. Когда дело доходит до сбора налогов, то федеральное правительство не останавливается ни перед чем – оно игнорирует права граждан на частную жизнь и может в любой момент вломиться в офис работодателя, чтобы изъять всю финансовую документацию. Более того, на основании незаконно полученной информации государство может обвинить предпринимателей или граждан в совершении преступлений, которые те могли потенциально совершить. Государство даже имеет право конфисковать частную собственность и наложить огромные штрафы только на основании того, что чиновникам показалось, как граждане или предприятия уклоняются от уплаты налогов.

Одним из самых ярких примеров такого вопиющего беззакония стал случай с предпринимательницей по имени Вивьен Калемс из штата Коннектикут. Некоторое время назад мисс Калемс решила защищать свои права и, предварительно уведомив государственные службы, отказалась взимать налоги с работников. Но на этом мисс Калемс не успокоилась и стала требовать от федеральных чиновников вызвать ее в суд – там она планировала публично отстоять свои права.  Для того чтобы не подводить своих работников мисс Калемс посоветовала им пунктуально вносить налоговые платежи и хранить все подтверждающие платежные документы для возможных судебных разбирательств. Это покажется странным, но поначалу федеральное правительство отказалась выдвигать обвинения против напористой гражданской активистки. Так продолжалось совсем недолго и в скором времени правительственные агенты наложили арест на счета мисс Калемс, потребовав от нее уплаты всех причитающихся налогов и штрафов. При этом федеральные чиновники не утруждали себя разного рода формальностями, и действовали нагло и дерзко. Единственное, что оставалось делать в такой ситуации мисс Калемс – это подать в суд на правительство с требованием восстановления нарушенных прав и доступа к заблокированным средствам. Надо отметить, что в споре с федеральным правительством мисс Калемс сопутствовал успех, но во время судебных разбирательств чиновники старательно избегали вопросов конституционности применения законов о сборе налогов и мисс Калемс так и не получила четких ответов на поставленные ей вопросы. Проще говоря, на примере судебных разбирательств мисс Калемс с американским правительством лучше всего понимается аксиома – законы пишутся для граждан, а не для государственных чиновников.

Принимая во внимание вышесказанное, мы приходим к выводу, что у американских граждан существуют серьезные сомнения в правомерности взимания налоговых платежей федеральным правительством. Поэтому гражданам важно знать, что за счет принятия Шестнадцатой поправки государство серьезным образом увеличило свое влияние на общество и это привело к нарушению наших прав и свобод.

«Введение подоходного налога приведет к увеличению коррупции в нашем обществе, но помимо коррупции нам придется столкнуться   с ростом количества агентов и шпионов, состоящих на службе у федерального правительства. Для администрирования налоговой системы потребуется создать громоздкий бюрократический аппарат, который будет обладать безграничными полномочиями, и этот шаг приведет нас прямиком к централизованному государству. Когда мы говорим о большом бюрократическом аппарате, то должны понимать, что его содержание будет стоить больших денег, и не всегда траты на сбор налогов будут обоснованы. И это не говоря о том, что такая практика полностью противоречит принципам работы республиканского правительства». 

Конгрессмен Роберт Адамс,
26 января, 1894 года

Слово «коррупция» имеет несколько значений, но когда его употребляют в Америке, то первым делом под ним подразумевают «коррупцию политической системы». Тот факт, что слово «коррупция» наиболее часто связывается с политикой, лишь подтверждает плачевное состояние дел в этой области – получается, что общественное мнение воспринимает политическую жизнь страны только через призму коррупции. Почему же так происходит? Может быть это связано с низкими моральными качествами наших чиновников? А может быть есть какие-нибудь другие причины, которые делают государственную службу привлекательной в глазах граждан, что они любыми способами стремятся попасть на «теплое местечко»? Для того чтобы ответить на эти вопросы достаточно сказать, что чиновники не прилетают к нам с Марса, а приходят на государственную службу из нашего с вами общества. Поэтому единственный правильный ответ в нашем случае – чиновников развращает обладание властью, и чем большей властью они обладают, тем больше соблазнов их подстерегает. Нетрудно догадаться, что  самую большую власть в нашей стране имеют чиновники, которые по роду службы приближены к обслуживанию финансовых потоков федерального правительства. 

Ради интереса можно ознакомиться с газетными публикациями за последние пару лет, которые просто пестрят примерами коррупции среди работников американской налоговой службы. Но даже такие данные, подтверждённые открытыми источниками, представляют собой лишь верхушку айсберга, и можно только догадываться о том, какие злоупотребления находятся в основании этой глыбы. Американское общество постепенно свыкается с тем, что агенты налоговой службы с удовольствием готовы взять взятку и «закрыть глаза» в нужный момент. Никого уже не удивляет и тот факт, что время от времени дела против «налоговых уклонистов» закрываются судами вышестоящих инстанций, несмотря на все усилия рядовых сотрудников налоговой службы. Масла в огонь недоверия подливают и громкие разоблачения злоупотреблений в налоговой службе, которые оппозиционные партии периодически выносят на широкое общественное  обсуждение.

Если взглянуть на эту ситуацию со стороны, то можно легко понять, что другое развитие событий трудно себе предположить, ведь в основе функционирования налоговой системы США лежит глубоко аморальный закон – закон, который нарушает права частной собственности. Более того, большинство граждан, которые на словах поддерживают сложившуюся налоговую систему в нашей стране, как только до них доходит очередь уплаты взносов в «общую копилку» начинают орать благим матом и заявлять о «несправедливых налогах». Но это еще не все – защитники идей социализма, с пеной у рта доказывающие ненужность и бесполезность института частной собственности, готовы защищать эту самую собственность, как только дело доходитдо их частной собственности. В общем, как ни крути, даже социалисты не способны изменить природу человека, и частная собственность им совсем не чужда. У людей на подкорке мозга прописана инструкция «мое – это мое», и эту инструкцию неспособна изменить даже целая куча книг, доказывающих обратное.

Принимая во внимание отрицательное отношение общества к уплате налогов, федеральная налоговая служба априори воспринимает всех граждан в качестве преступников, которые только и делают, что уклоняются от «священной обязанности» пополнения государственной казны. Неудивительно, что налоговая служба ведет полномасштабную войну против американского общества и в такой войне все средства хороши – обман, шпионаж и чрезмерное применение силы. Общество, конечно же, не может остаться в стороне от этой войны, и использует все возможные силы для борьбы с федеральным правительством. Из истории человечества известно, что наиболее уязвимым местом любой общественной системы является человек, и в данном случае федеральная налоговая служба США не является исключением. Работники этого ведомства не могут в раз изменить свою природу и всегда рады заработать лишний доллар, который сам «падает» им в руки. Таким образом, с одной стороны мы имеем агентов федеральной налоговой службы, которые не прочь «погреть руки» во время исполнения своих служебных обязанностей, а с другой – граждан, которые готовы дать взятку за улаживание проблем по налоговой части. И кого, скажите на милость, мы должны обвинять за такие поступки? Граждан, которые любыми способами стремятся обойти аморальный закон, или федеральных чиновников, которых развращает доступ к «легким деньгам»? Не нужно ли нам в таком случае пересмотреть аморальные законы, чтобы лишний раз не искушать граждан?

Хотелось так же отметить, что невольным помощником в развитии коррупции среди представителей налоговой службы является драматический разрыв в численности «противоборствующих сторон» - огромному количеству «налоговых нарушителей» противостоит лишь небольшая кучка налоговых агентов. В том случае, если федеральное правительство примет решение об увеличении численности персонала налогового управления, то расходы на содержание возросшего количества чиновников перекроют «доходы» от их деятельности. Исходя из этого, никто не стремится афишировать реальную стоимость содержания налогового управления. Более того, везде, где только можно, упоминается о том, что расходы на содержание аппарата налогового управления являются минимальными, особенно по сравнению с собираемыми «доходами». Зная, что эффективность работы всего налогового аппарата оценивается по уровню собранного с общества «дохода», рядовой сотрудник этого ведомства будет прилагать все усилия, чтобы любыми способами показать «большие цифры» сборов. На пути к «большим налоговым поступлениям» такого работника ничто не остановит, и если от него потребуется возбудить заведомо фальшивое дело о неуплате налогов, включив при этом дутые суммы «недоимок» в свои отчеты, он не задумываясь пойдет на это. А уж если такому сотруднику посчастливится уладить налоговый спор с незадачливым «должником» частным порядком, подразумевающим получение взятки, то это вообще отлично – государство «получило» свои деньги и сотрудник в накладе не остался. Плоды таких «трудов на благо общества» мы можем наблюдать прямо сейчас – недавно один из сенаторов даже привел пример «наезда» налоговой службы на добропорядочного гражданина, которого, несмот